Даниил Галицкий

— Хлоп? Это тебе за хлопа! — загремел Иванко и наотмашь так ударил воеводу, что тот с рассеченной головой мешком свалился на землю.

Тем временем охрана воеводы опомнилась и начала окружать Иванку и его товарищей, да и те, которые были задержаны стрелами, тоже прорывались сюда. Противники смешались, и это сдерживало галицких лучников — они боялись нечаянно попасть в своих. Увлекшийся Иванко ничего этого не заметил, и его с трудом удалось вырвать из окружения вражеских всадников.

Теперь можно было смело стрелять, тем более что венгры растерялись, увидев воеводу убитым. Еще раз выскочили из лесу на дорогу галицкие всадники, только уже не десять, а все, сколько было, — десятка четыре, — и ударили по ошеломленной сотне воеводовой охраны. Но приближались новые венгерские воины, их было много, и не сломить их Иванковым смердам и горожанам. Незаметно для врага Иванко оттянул своих в лес, а там ищи ветра в поле!

На Коломыйской дороге с венгерскими воеводами сразился Теодосий и тоже не мог их остановить, их было больше, чем воинов в отряде Теодосия.

Бенедикт спасся, но спасение это стоило дорого.

…Часть повстанцев не возвратилась домой; их уже приметили, и им пришлось податься на Волынь. А многие спокойно пришли к себе в оселища и в Подгородье. Кто мог предать их? Свои же смерды и ковачи не выдадут, а бояре и тиуны Бенедикта их не видели, они сами попрятались и были рады, что остались в живых.

С болью в сердце, с грустью оставлял Теодосий Людомира в Галиче: хотя и выздоравливал он — победили-таки отраву лекарства Дубовика, — но далеко везти его еще было нельзя.

— Не беспокойся, мы его спрячем. Когда-нибудь снова меч в руки возьмет, — успокаивал Теодосия дед Дубовик.

Но не удалось укрыть Людомира от вражеских очей…

Дед Дубовик ночью перевез его в глухое оселище. Туда никто никогда не заезжал, затерялось оно в балке, в густом лесу. Но Бенедиктовы псы повсюду рыскали вокруг Галича, пока не напали на след. Бенедикт пообещал двадцать гривен тому, кто найдет или выдаст Людомира. Друзья Людомира умышленно пускали слухи, что Теодосий увез его с собой, но Бенедикт не верил этому: он догадывался — не могли забрать тяжело раненного, знал, что Людомир был поражен отравленными стрелами. И не выдавал никто — это же все равно, что самому идти в пасть зверя на верную гибель. Разве потеряли смерды свою честь, чтобы своего же брата продавать?

— Ищите! — требовал Бенедикт от своих приспешников.

Ужом извивался Судислав, выспрашивал у всех, но ответ получал один и тот же: «Не видели, не знаем»; Две недели прошло, а о Людомире не было никаких вестей. Только маленький мальчик проговорился как-то тиуну, что видел, как в лес ехал воз, а на нем лежал большой дядя.