Даниил Галицкий

А когда на людей нападут, да побьют, да полонят их, что князь будет делать?

Шум начал стихать, и теперь уже голос Мстислава перекрывал всех:

— Я думаю так, что с половцами нам нечего ссориться. Может, кто хочет, чтобы они к татарам переметнулись? Половцы и сами еще воевать будут, а что же нам-то смотреть на это? — Он обвел взглядом всех. — Да как их разобьют, так к нам придут.

— Не пойдем! К нам татары не пойдут, побоятся!

— Пусть князь Мстислав сам своего тестя защищает!

— Мстислав нам не указ! Сами знаем, что делать! — кричали гости.

Мстислав Романович поднялся и, подождав, пока все успокоились, начал тихим голосом:

— Правду говорит князь Мстислав Мстиславич. Попросили мы вас сюда, чтобы договориться вместе против супостата выступать.

Но и ему не дали закончить, снова раздались выкрики:

— А как добычу делить будем?

— Не Мстислав ли нам будет указывать?

— Надо, чтоб все поровну получили, — неловко произнес Мстислав Романович.

Долго пререкались князья. Не о том думали, чтобы врага побить, а друг другу подчиняться не хотели. Мстислав Удалой хоть и знал, что Мстислав Романович недоволен им из-за спора о Киеве, все же решил обойтись с ним по-хорошему, не отталкивать от себя. Наклонившись, он тихо шепнул ему, чтобы не слышали другие:

— Тяжело будет. Не про то говорят, не про то мыслят. Добыча! Прежде врага надо разбить, а тогда добыча сама в руки пойдет.

Горячий Василько, князь Ростовский, с волнением выкрикивал, чтобы подумали о том, как полки сообща вести, но его не слушали.

Долго еще сидели князья в гриднице, но так и не пришли к согласию. Самому простому воину понятно было — нужно, чтоб кто-то возглавил поход, но мнения князей были различны, и они ни на ком не остановились, никому не захотели уступить первенство. Решили, что каждый поведет свое войско отдельно. Об одном только и условились — всем собраться на Днепре, у порогов.

Даниил впервые встретился с князьями, По молодости он не вмешивался в разговор, только слушал. Странно было видеть, как шумят князья, как оскорбляют друг друга, будто это не русские встретились, а враги. Долго думал обо всем этом Даниил в маленькой светлице, в которую привели его на ночь княжеские слуги. В душу ему запали слова Мстислава Удалого, сказанные при выходе из гридницы:

«Каркают, как черные вороны… Одна голова должна войско вести. Ан никто не хочет идти под начало другого. И я не хочу… Почто буду унижаться перед Мстиславом Романовичем или Олегом Курским? Не доросли они до меня. Пускай идут каждый сам по себе, и мы сами пойдем».

Долго не мог уснуть Даниил. Последней была мысль о Мефодии. Этого Дмитриева любимца Даниил послал за Днепр, в Дикое Поле, чтобы разведал, где стоят татары. В тайне от всех сделал это Даниил, одному только Мстиславу Удалому сказал.