Даниил Галицкий

Иванко тронул его за плечо.

— Бежать! Быстрее бежать! А то настигнут.

— Не настигнут. Они и вчера и позавчера вдвоем приходили. Хотели все деньги за наши головы себе забрать: Бенедикт обещал по десять гривен тем, кто тебя поймает…

— Тогда немедля нужно оттащить их отсюда.

— Да, да, оттащить, если найдут — погибли мы. Куда оттащим?

— В Днестр. Давайте веревку.

Твердохлеб сбегал во двор и принес две веревки. Иванко осмотрел обоих — мертвые, не дышат. Он спросил у Твердохлеба:

— Который хохотал — тиун Судислава, а второй — венгерский сотник, он и Людомира поймал, — с гневом ответил Твердохлеб. — Туда ему, собаке, и дорога: хотел еще и тебя продать. А тиун этот тоже собака, людям дохнуть не давал.

Они привязали к ногам тиуна и его спутника камни и бесшумно спустили их в волны Днестра. Только после того, как вернулись к месту схватки, Твердохлеб почувствовал боль в левом боку. Пощупав под рубашкой, он выругался:

— Вот зверюга, таки полоснул меня ножом в бок. Ну, ничего, засохнет. А теперь беги, чтобы не увидел кто-нибудь, тогда и ты, и мы пропали… Все следы я тут землей засыплю — пускай ищут ветра в поле.

Они обнялись и крепко поцеловались. Иванко поспешно ушел в лес.

Не пришлось Иванке долго задерживаться дома, не успела Роксана наглядеться на него — через два дня после возвращения его из Галича отъезжало посольство в Новгород.

Иванко всегда был озабочен, а теперь тем паче: собирал весь свой кузнечный снаряд, а кое-что занимал у соседей-ковачей. Только поздно вечером, когда остались вдвоем, когда уже и Ростислав уснул, смогла Роксана поговорить с мужем.

— Эх ты, буря, ветер ты мой! — ласкала она Иванку, гладила его голову, целовала глаза, губы. — Куда ты снова летишь? Возьми, послушай, — брала его руку и прикладывала к своей груди, — слышишь, как сердце мое болит за тебя? — Иванко припадал ухом к груди Роксаны, прислушивался. — Чуешь, Иванко, как оно бьется?

— Слышу! — отвечал он и закрывал ее рот горячим поцелуем.

Они не могли наговориться. Роксана уже не сетовала на Иванкины странствия. Видно, так уж суждено ей, раз полюбила такого горячего. Что могла она поделать, если Иванко стремительно летит вперед — ему бы все только ездить да ездить. Как он обрадовался, когда, прискакав из Галича, узнал, что ему нужно ехать в Новгород! Таким взволнованным видела его Роксана только тогда, когда вместе с Теодосием встретила его после долгой разлуки, перед их свадьбой. Такой же огонь горел в его глазах, так же обнимал он ее и не отпускал от себя ни на минуту…

— Едешь, Иванко, — целуя его, говорила Роксана о своих тяжелых буднях, — а мы с Ростиславом как будем? Подумал об этом? Не на один день отлучаешься. Хлеба мало… — Она замолчала и потом добавила: — Ты же знаешь, я помогаю внукам деда Климяты, жаль мне их.