Даниил Галицкий

— Десять, как один день! Десять! — сказал Теодосий многозначительно. — Ждала! Вот это нареченная! Твердое у нее слово. Кремень!

— Кремень! — повторяет Даниил, и на его лице вспыхивает улыбка. Трудно ему еще держаться по-взрослому. Так и прорывается юношеская непоседливость.

— Иди в оселище и свадьбу играй… — Даниил снова похлопал Иванку по плечу.

— Меня слушай! — трясет Теодосий Иванку. — Слыхал, что Даниил сказал — иди в оселище! Ха-ха-ха! Доволен?

— Доволен! — обнимает его Иванко.

Даниил не возражал против того, чтобы Иванко стал ковачом, — значит половина дела сделана! Теперь только свадьбу сыграть; короткий летний пост кончается, можно и в церковь через несколько дней. Но когда пошли к Светозаре, она рассердилась, не хотела отпустить расторопную, трудолюбивую девушку. Княгиня подарила ей Роксану, и она так прислуживала ей, что Светозара не могла представить, как она будет без нее. Напрасно Теодосий обнадежил Иванку. Оказалось, что не такая это легкая крепость — упрямство боярыни.

Друзья сидели в самом отдаленном углу дружинницкой клети и горевали. Тут жили дружинники — не боярские, не купеческие сыны, а такие, как Теодосий, люди без пристанища и без родных.

— Я сам пойду к ней, — решительно сказал Теодосий, вставая с деревянного помоста. — Правда, с женщинами я не умею разговаривать. Мне бы с Бенедиктом или Судиславом, а с женщинами — голоса нет… Жди меня здесь.

Иванко с тревогой провожал друга.

Остановившись у порога светлицы Светозары, Теодосий осторожно начал издалека, как встретился в Галиче с Иванкой перед восстанием, как метко пускал Иванко стрелы в супостатов, как отважно рубился с воеводой, и дошел до того, как прибыл Иванко во Владимир.

— Чего тебе надобно? — беспокойно спросила Светозара, вздрагивая от неприятного для нее присутствия этого мохнатого бородача. — Дмитрия нет, он приедет через пять дней.

— А Дмитрий тут и не нужен, — настойчиво добивался своего Теодосий, медленно приближаясь к столу, за которым сидела Светозара. — Это целиком твое, а не его дело.

— Без него я не могу ничего сказать, — ерзала на скамье Светозара, отодвигаясь в угол. — Выйди отсюда! — неожиданно выпалила она.

— Неужели я такой страшный? — возмутился Теодосий и засмеялся, выставив напоказ свои белые, словно нанизанные на нитку фасолины, зубы. Он пальцами причесывал всклокоченную копну волос, приглаживал бороду. — Глянь! Я ведь не леший. Пусть меня Судислав боится.

— Я ничего не скажу, — упиралась Светозара. — Придешь, когда будет Дмитрий.

— Лишнее молвишь, боярыня. Твоего слова ждет Роксана.

— А может, скажешь? Ну да леший с ними, с Иванкой и Роксаной. Со мной будешь договариваться.

— Я пожалуюсь Мирославу! — выкрикнула Светозара.

— А это уж вовсе ни к чему. Меня слушай.