Гадости для радости ...и по работе

— Нет, на это я пойти не могу!

И “нырнула” в штаны глубже, сжала напряженный ствол… Прерывистый выдох стал мне знаком, что я двигаюсь в правильном направлении.

Следующим знаком стал короткий полет, когда Сокольский, ничтоже сумняшеся, закинул меня на плечо. И двинулся в направлении спальни — в самом что ни на есть правильном направлении!

Кровать от личетрясения не пострадала, и матрас упруго прогнулся под моим весом, когда Иван осторожно опустил меня и разжал руки.

Навис надо мной, упираясь в кровать по обе сторону от моей головы и улыбаясь.

Черт знает, что такое — но у меня у самой губы расползлись в ответной улыбке!

И, обвив шею Ивана руками, я прижалась к нему всем телом. И с удовольствием ощутила, как вес тяжелого мужского тела прижимает меня к постели.

Раздеться — минута дела. Правда, когда ты на ногах и один.

В горизонтальном положении и возбужденном состоянии этот номер становится сложнее. Но увлекательнее — когда ты один и на ногах, никто не целует твои тазовые косточки, стаскивая с тебя джинсы, никто не скользит языком по коже, не прихватывает ее губами…

Когда ты один, нет причин лихорадочно спешить, и извиваться, и выгибаться навстречу поцелуям — а у меня есть, есть, и причины, и поцелуи есть, и, главное, у меня есть Иван Сокольский, и я этому по-дурацки, иррационально рада!

Иван выворачивается из одежды в рекордные сроки, в несчастные секунды, треск фольги, презерватив, и вот он здесь, со мной. В кровати.

— Ваня-Ваня-Ванечка, сладкая моя, хорошая моя, — лихорадочно шепчет Иван, гладя мою грудь, и живот, и кажется, всю меня.

Мне некогда отвечать, я целую его, куда попало, куда дотягиваюсь.

— Ва-а-аня, Ва-а-анечка моя, — шепчет он, склоняясь к моей груди.

Ловит губами сосок, перекатывает его во рту. Прикусывает, выпускает, снова ловит, втягивает в себя. Перекатывает между пальцами второй сосок. Слегка выкручивает.

И он ловит губами тот сосок, который только что терзал пальцами, и ласкает, посасывает… А пальцы терзают грудь, оставшуюся без внимания рта.

Иван полностью увлечен своим занятием.

И у меня есть отличная возможность продемонстрировать мужчине, что девушка-нагиня — это не только проблемные сородичи, но еще и выдающаяся гибкость, и отличная растяжка. И ему это нравится. Вторую мою ногу он сам подцепляет плечом. И мне это тоже нравится.

Он трет между бедрами членом, направляет его рукой, головкой раздвигает складки — и снова трет, водит, убеждаясь в готовности, распределяя смазку.

Поворачивается, целует мою ногу, лежащую у него на плече.

И медленно входит. Не торопясь, плавно. Растягивает. Заполняет собой.

Замирает, проникнув до середины. Чуть выходит. Мягко покачивается вперед-назад. Выходит полностью — и погружается снова.