Гадости для радости ...и по работе

В то, что Ивану удастся ее уговорить, я не верила ни на гран. Дело даже не в том, что никто в здравом уме твердой памяти не согласится принять откат от проклятия на себя — она, скорее всего, ни в проклятия, ни в откаты не верит. Дело в том, что когда ненавидят так сильно, что из этой ненависти без всякой магии рождаются проклятия, обычно даже гипотетически в чем-то помочь не соглашаются.

Вряд ли Иван, с его служебным опытом, это не понимал.

Черт его знает, на что он рассчитывал. Скорее всего, просто всеми силами пытался не допустить убийства.

В деле уговоров Ивашуры нам бы мог помочь компромат, буде таковой удалось бы нарыть, но… Сроки поджимали: Людмила на все-про все отвела нам неделю. После — спасать ребенка Андрея и Катерины будет поздно. Изменения станут необратимыми.

Оксана Ивашура выглядела так же, как и на своих фото в соцсетях — круглолицая, с гладкими русыми волосами, чистой кожей и серыми глазами. Молодая ухоженная женщина. “Миловидная, умная, серьезная” — было написано на ней крупными буквами.

— Здравствуйте, — сказал Иван, когда она открыла нам дверь. — Нам нужно поговорить. Разрешите войти?

В подъезд мы зашли следом за кем-то из местных, про то, что девушка уволилась со старого места работы вскоре вслед за Теплеевым и ушла на фриланс, Иван рассказал мне по пути к ее квартире.

Как выяснил Сокольский, курьеры к ней таскаются постоянно — курьером он и представился, звоня в ее дверь. И теперь Оксана Ивашура смотрела настороженно и с недоверием, переводя взгляд с Ивана на меня.

— Вы не из ЭксПромБанка?

— Нет. Мы не из банка, — согласился Иван. — Но поговорить нам все же придется.

Оксана попыталась закрыть дверь, но Сокольский ее опередил:

— Это касается Андрея Теплеева.

— Андрея? Что с Андреем?

— В чем суть вашего конфликта с Екатериной Теплеевой?

Гостиная, в которой мы устроились, производила очень приятное впечатление. Ухоженная, как и ее хозяйка, уютно обставленная и со вкусом декорированная.

Оксана Ивашура напряженно замерла на диване, Иван устроился напротив нее в кресле, а я… я осталась стоять, делая вид, что рассматриваю обстановку, и даже отошла чуть в сторону, к висящей на стене картине.

— С кем? — В показном изумлении приподняла брови Ивашура. — Вы сказали, что ваше дело касается Андрея Теплеева!

Сокольский досадливо поморщился:

— Оно касается. Потому что его несомненно касается вред, нанесенный вами здоровью его супруги.

— Какой вред? О чем вы? Я с ней даже не знакома! — Голос женщины дрогнул, как будто бы нотками паники.

Да, она была не знакома. Но столько раз мечтала этот самый вред нанести, что Сокольский сейчас как будто залез ей в мысли, чем и напугал.

— Оксана Георгиевна, я понимаю, что то, что я сейчас озвучу поначалу покажется вам крайне странным, но, тем не менее.