Гадости для радости ...и по работе

Я что-то… спать хочу, да. И, это… Ты, главное, котиков не обижай. Поняла? Это тоже важно…

— Привет. — Голос Сокольского в телефонной трубке был деловит. — Есть информация по нашему делу. Я заеду к тебе?

— Заезжай, — щедро разрешила я, удерживая телефон между плечом и щекой и прикидывая, как бы мне ловчее собрать на веник осколки посуды.

— Тогда я подскочу через полчасика.

Сокольский отключился, а я вернулась к своему унылому времяпрепровождению.

Вчера я так и продрыхла в СПА до самого звонка от курьера, доставившего УФ-лампу из пункта выдачи.

По возвращении домой меня хватило только на то, чтобы наладить обогрев в террариуме. После я снова вырубилась — и уже до утра.

Утром заглянула Алевтина Витольдовна, желающая знать, как ее собственность пережила явление лича народу, а также его трагическую гибель.

Алевтина Витольдовна разбудила меня в несусветную десятичасовую рань, требовала странное, говорила сложное – и все это непроснувшемуся человеку.

Она ушла – а я где-то через полчаса после ее ухода проснулась.

И вот с тех пор я трудилась как пчелка, наводя порядок и вяло переругиваясь с домовой онлайн на тему “Кто виноват, что делать и как бы нам вернуть нам стену повесить навесной кухонный шкафчик так, чтобы это не нанесло квартире больше повреждений, чем при его падении”.

Сокольский явился в самый драматичный момент (впрочем, для такой матерой лентяйки, как я, любой момент уборки — драматичный).

Позвонил в домофон, поднялся в квартиру, прошел за мной в кухню…

— Твою мать! Вань, два вопроса: что тут у тебя случилось и какого хрена ты мне об этом не сказала, когда я звонил? Я бы хоть инструменты взял!

И если начала фразы, которая про допрос, я ожидала, то ее конец… конец фразы болезненно царапнул мне сердце.

— Сокольский, — с чувством ответила я. — Не задавай вопросов, на которые ты не хочешь слышать ответов!

— Это ты сейчас про первый мой вопрос или про второй? — Неожиданно серьезно уточнил капитан.

— Это я сейчас про отстань!

Ну вот чего ты смотришь на меня так серьезно и хмуро? Я не готова!

Вздохнув и покачав головой, Сокольский протянул мне пакет, на который я как-то не обратила внимания сначала.

— Держи, — буркнул он, пока я, приподняв брови, изучала логотип ближайшего сетевого продуктового. — А то вечно ты меня кормишь…

О, Господи… В самое сердечко!

Впрочем, намек я поняла верно. И честно предупредила:

— У меня из посуды в живых осталась одна разделочная доска. Так что сегодня в меню — сплошь бутерброды.

Иван в ответ ухмыльнулся:

— Не гони, Червона! У тебя бутерброды — стиль жизни. Слушай, а если серьезно, что случилось? У вас на четвертом этаже…

Знаю: вывороченные двери, вылетевшие стекла, о-оч-чень характерные круглые отметины в стенах и следы горения на стенах, полу и потолке.