Гадости для радости ...и по работе

А еще, мне показалось, что оно какое-то… аморфное? Теть Маш, мне кажется, какое-то оно… не структурированное, что ли?

Теть Маша кивнула еще раз:

— Непроизвольное. Так и есть, Вань. Проклинала не ведьма, обычная одуревшая то ли от ревности, то ли от злости баба. И столько своих сил вложила, что пожелание возьми, да и зацепись. Еще что-нибудь скажешь?

— Еще… — Червона сосредоточенно смотрела на сухой виноградный усик, упавший на стол прямо перед ней. — Еще… Нет, теть Маш. Больше, пожалуй, я ничего не увидела.

— Молодец. Больше там и я не увидела. Кто-нибудь что-то хочет добавить? Нет? Тогда рассказывай, Вань, какие ты знаешь способы проклятие снять.

— Я знаю только, — буркнула Червона. — Тот, где нужно проклинательницу убить.

И, к моему удивлению, теть Маша вполне одобрительно кивнула, по поддакивание товарок:

— Верно. Самый простой способ избавиться от проклятья — уничтожить источник.

Когда же я увидел, как на лице у зятя Андрюхи появилось выражение жесткой решимости, удивление плавно, но решительно перетекло в охренение.

А старая гадалка. тем временем, продолжила с некоторым сожалением:

— Но в нынешние времена этот способ, к сожалению, лучше оставить на крайний случай. Еще?

— Теть Маш, ну вы же сами меня не учили!

— Ты мне голову не морочь! Я тебя видеть проклятия не учила, да в их видах разбираться, да происхождение отслеживать! А про то, как снимать — вам в школе на ритуалистике должны были говорить!

…занятная у них тут школа, и предметы интересные.

Полная и невысокая тетушка охотно поддакнула:

— Вспоминай-вспоминай!

Червона посидела. Посопела. Предположила неуверенно:

— Ну… Можно попробовать к ритуалистке обратиться, чтобы расплести.

— Не-не-не! — Вскинулась Людмила, до того сидевшая тихо, погрузившись в себя. — Нельзя, теть Маш! Ребеночка это убьет! Он слабенький, проклятие с ним переплетено очень, если начать распутывать — не выдержит. А я посмотрела — ребеночек-то хороший, жалко!

____________________________________________________

У Катюхи глаза стали сумасшедшими. Прижав к живот ладонь рефлекторным жестом, побледневшая сестренка выдавила:

— Червона не говорила нам, что ребенка можно спасти…

Червона одарила Людмилу таким взглядом, что та, на мой взгляд, не воспламенилась только чудом.

Отчасти я был с Червоной согласен, так ловко подставить коллегу в глазах клиентов — это еще уметь надо, но в данной ситуации я все же был на Катькиной стороне и на стороне нерожденного племянника. И тоже хотел бы знать, какого хрена Червона утаила такую важную информацию — при том, что знала, что врачи направляют сестренку на аборт.

Пока я сверлил гадалку взглядом, Людмила неловко пожала плечами:

— Так Червона этого увидеть и не могла. Точно также, как я не могу видеть проклятия.