Гадости для радости ...и по работе

Виноград бросал густую резную тень и немного растительного сора на бетонное покрытие, на длинный деревянный стол с лавками с обеих сторон. Атмосферу легкой безалаберности подчеркивали небрежно брошенная на лавке кофта, ярко-голубой таз посреди двора и спящая на столе кошка.

— Гав? — с отчетливо вопросительными интонациями поинтересовалась из-за нашей спины.

Я оглянулся: в тени ворот из будки выглядывала здоровенная псина в роскошной шубе песочного цвета.

— Не, не “гав”, — уверенно отозвалась Червона, и песочное чудовище сочло этот аргумент убедительным: сложило башку на лапы и, прикрыв глаза, погрузилось в сладкую бдительную полудрему.

Червона смело прошла вглубь двора, а я задержался, пропуская вперед Катерину и вставая так, чтобы находиться между женщинами и конурой.

Судя по размеру головы (и отдельно — размеру пасти), ее обитательница если и уступала мне в весе, то вряд ли существенно. Судя по отсутствие всяких признаков цепи и предупредительной таблички на воротах — это вообще никого не парило.

Табельное осталось на работе, в сейфе, и осознание, что Червона — ясновидящая, и вряд ли допустит, чтобы клиентов, заплативших ей такие деньги, сожрала собака, было слабой ему заменой.

— Явилась, значит, — констатировала женщина вышедшая откуда-то из глубины двора, и тем самым отвлекла меня от тихой грусти по недоступному стволу. — Насовсем, что ли?

— Здрасьте, теть Маш! Ну, какой “насовсем”? — Бодро отозвалась Червона, и кивнула в нашу сторону. — По работе!

Тетя Маша в ответ хмыкнула, словно наше присутствие действительно что-то в словах Червоны объясняло.

Рослая и крепкая, неопределенного возраста (возраст не определялся в границах от шестидесяти до девяноста), хозяйка двора была отдаленно похожа на саму Червону — но не родственным сходством, а, скорее, общим типажом. Цветастый халат, белая косынка на голове, седина, морщины и очень цепкий, ясный взгляд. Абсолютно не старческий.

— Мне, теть Маш, помощь нужна!

Тетя Маша вздохнула. Окинула нас скептическим взглядом. Скривилась. Снова окинула взглядом — отдельно Катьку с Андреем, отдельно, более заинтересованно, меня. Еще раз вздохнула. Посмотрела на Червону — с недовольством, неодобрением и еще кучей явно читаемых “не”. Повторно скривилась. И сдалась:

— Ну, садитесь. Рассказывай, что там у тебя… Брысь, зараза!

От резкого перехода к агрессии и хлопка по столу вздрогнула Червона, я, икнула Катерина и дернулся загородить жену Андрей. Даже собака сказала “Вуф!” из будки. Отреагировали все, кроме кошки, которой последние слова и предназначались.

Тетка досадливо зашипела, смела нахалку со стола рукой. Окинула нас суровым взглядом:

— Ну? Или выметайтесь, или садитесь и рассказывайте уже!

Мы послушно сели.