Гадости для радости ...и по работе

И что? Вы думаете, он мог дать ложное заключение и подвергнуть опасности родную дочь?

Червона Никитична всем видом демонстрировала скепсис и сдержанное превосходство.

Я нюхом чуял, что все это насквозь незаконно, но крыть пока что было нечем: не рядовому оперу ставить под сомнения решения суда.

Еще раз окинув взглядом документы (постановление суда выдано не в нашем городе и даже не в нашем регионе — запомнить населенный пункт, пробить), я вернул папку Кирилловой.

— Ладно. Расскажите, какие отношения вас связывают с Екатериной и Андреем Теплеевыми.

И с удовольствием полюбовался изменением выражения ее лица.

— Я бы очень хотела, чтобы никакие, — буркнула она. — Но кого волнуют мои желания? Это мои проблемные клиенты.

— То есть, вы не отрицаете, что оказывали им услуги гадания?

Кириллова вздохнула.

— С какой целью вы нагадали Катерине Теплеевой, что у них с мужем никогда не будет?

— С целью добросовестного исполнения своей части сделки. И не перевирайте моих слов, пожалуйста. Я сказала, что я не вижу для них такой возможности. Но насчет “никогда” — я бы ни за что так не сказала. Во-первых, это было бы жестоко. Во-вторых, я не беру на себя роль истины в последней инстанции, и оставляю клиентам право верить мне или не верить.

Правильная, ты посмотри. “Это было бы жестоко”, ну глянь. А следом — “клиенты сами решают, верить им или не верить”, подразумевая в подтексте, что раз сами поверили, то сами и виноваты.

Утихшая было злость вскипела снова. Перед глазами встала бледная Катька, ее муж, злой и растерянный. Взять себя в руки получилось с трудом.

— Насколько мне известно, ее мужу, Андрею Теплякову, вы сделали совершенно другой прогноз.

— Насколько мне известно — тоже.

Кириллова старалась говорить и держаться невозмутимо, но ее лицо, раньше вполне живое, закаменело. Неужели, совесть мучает?

Эта мысль лишь подбросила дровишек в костер: совесть мучает — но она все равно делает!

Спокойно, Вань. Спокойно. Сейчас не время.

— И как вы это объясните?

— Никак. Я никак это не объясню. И Теплееву я сказала ровно то же: у меня нет объяснений, я никогда с таким не сталкивалась. Нужно разбираться.

— И дальнейшие разбирательства он должен был оплатить, да?

— Мог и не оплачивать, — пожала плечами Кириллова, и ее пышная грудь выразительно качнулась под тонкой тканью рубашки. — Он, собственно, и не стал.

— Знаете, Червона Никитична, как это выглядит с моей стороны? Как запугивание с целью вымогательства.

— Иван. Чего вы от меня хотите?

Гадалка по-прежнему не выглядела испуганной.

Злой, напряженной — да. Но не испуганной.