Инферно Габриеля

Вдруг с разумом случилось бы то же, что шесть лет назад случилось с кофейным столиком Грейс? Подумав об этом, Джулия решила ничего не предпринимать.

Помимо доброго сердца и умения сострадать, Джулия обладала врожденной тактичностью. Она понимала: даже если ты что-то знаешь о другом человеке, далеко не всегда можно и нужно ему об этом говорить. Тактичность делала ее терпеливой, умеющей дожидаться подходящего момента. А пока момент не настал, нужно довольствоваться теми условиями, в которых находишься, и наилучшим образом приспосабливаться к ним.

Профессор Эмерсон не был тем, в кого она когда-то влюбилась и с кем провела удивительный вечер в яблоневом саду. Подумав об этом, Джулия поняла, что с профессорской психикой творится нечто странное. Состояние, в котором он находился, нельзя было назвать ни помрачением сознания, ни депрессией. Он пребывал в каком-то непонятном ей возбуждении. Что-то сжигало его изнутри, а он не знал, как погасить этот огонь. И выпивка была весьма опасным средством тушения; особенно если учесть его склонность к спиртному. Это Джулия знала не из книг, а из наблюдений за поведением своей матери-алкоголички. Конечно, доброта спасает не всех и не всегда. Но доброта умеет хотя бы не усугублять состояние того, кому не в силах помочь.

Для Габриеля, с которым она целовалась под звездами, Джулия была бы готова на все. Одно его слово, малейший намек на то, что она ему нужна, — и она бы, не колеблясь, спустилась за ним в Ад и нашла бы его там. Она бы прошла по всем кругам Ада, не побоявшись чудовищ и преодолевая все преграды, только чтобы вывести любимого в мир света и жизни.

Но профессор Эмерсон не был ее Габриелем. Ее Габриель умер. Исчез, оставив лишь память о себе и крохотные частички себя, обитавшие теперь в теле жестокого и измученного клона. Однажды Габриель уже чуть не разбил ее сердце. Она не позволит, чтобы это повторилось.

Прежде чем покинуть Торонто и вернуться к Эрону и той дистопии, которая звалась ее семьей, Рейчел во что бы то ни стало решила взглянуть на жилище Джулии. Однако под разными предлогами Джулия несколько дней откладывала визит подруги. Габриель тоже пытался отговорить сестру, считая, что это может иметь непредсказуемые последствия. Зная характер Рейчел, он опасался, что, увидев убогую «студию», его сестра молча соберет все вещи Джулии и перевезет подругу в более пристойное место. Не исключено, что прямо в одну из гостевых комнат пентхауса брата.

Не нужно обладать слишком богатым воображением, чтобы представить реакцию самого Габриеля на такую перспективу.

Дальше отказывать Рейчел в гостеприимстве Джулии не позволяла совесть, и потому в воскресенье, во второй половине дня, Рейчел заявилась в ее «хоббитову нору».

Ожидая подругу, Джулия нервничала.