Фурия (СИ)

 — За это я отомстил, натравив на тебя своих поклонниц.

— Как?

— Поцеловал на сцене прямо вовремя концерта в зале на десять тысяч человек.

Я торможу и открываю рот от возмущения.

— Это подло!

— Знаю… За что и был наказан увесистой оплеухой от твоей щедрой ручки.

— Я молодец!"

"— Нифига! Именно тогда ты и ступила на эту скользкую дорожку. Я же ещё в первую встречу поставил цель добиться тебя. А тут сам Бог велел. С Роном у тебя не сложилось, и путь был свободен. Уговорил записать совместный трек, потом пригласил на свидание в Лос-Анджелесе.

— Я не согласилась? — предполагаю.

— Ну почему же? Согласилась… И это было самое лучшее свидание в нашей жизни. Особенно, когда мы проснулись утром вместе.

— Фу! Не могла я так быстро с тобой… Ну, ты понял! — морщу нос.

— Не волнуйся, не было ничего. Я два года был во френдзоне.

— Вот в это поверю.

— Но первая ты шаг сделала…

— Ты врешь!

— Ты болела, и я бы себе не позволил перейти эту грань. Но ты захотела сама.

— Вот же! Я была не в себе!

— Почти год потом тоже не контролировала себя? Я предложение собирался сделать, кольцо купил. А потом…

— Дальше я знаю, — прерываю его.

Алекс тяжело вздыхает. Груз всё ещё давит. Но если он здесь, значит, я его простила, пусть и через годы.

Мимо нас проезжает велосипедист, чуть не сбив меня. Гроу ловко притягивает меня к себе, чтобы избежать столкновения. Моя спина впечатывается в его сильный торс. Я чувствую каждую его мышцу, твердую, как камень. Рука лежит на моей талии. От его близости и запаха спирает дыхание. Тело покрывает гусиная кожа.

— Осторожно… — шепчет на ухо.

— Так можно и свою красивую шейку сломать… — продолжаю за него.

Почему я это сказала?

А потом ахаю…

Его губы касаются моей шеи. Тело трепещет. Внизу появляется тянущее и пульсирующее чувство.

Я до боли закусываю нижнюю губу и закрываю глаза. В своей голове я стою не посреди парка, а на лестнице в моей квартире.

— Алекс… — на выдохе его имя.

— Знаю, что хочешь сказать. Отвали… Но я просто хочу показать тебе, что память не только в глубинах сознания, — хрипит на ухо. — Тело тоже всё помнит, и его не обманешь. А вот ты обманула. Обещала не забывать, а сама забыла.

— Я не виновата…

— Но от этого не легче. Трудно привыкнуть к тому, что ты меня ненавидишь…

— Ты привыкнешь!

Сказала это и опять в памяти что-то скользит еле уловимое и знакомое. Поворот в руках Алекса к нему лицом. На его губах довольная улыбка.

— Что ты лыбишься? — ударяю кулаком по плечу.

Он даже бровью не повёл.

— Ничего…

— Тогда отпусти меня! Нас могут увидеть. Я, так понимаю, теперь не простой человек и мне публичные проявления чувств запрещены.

— Уже сумерки и здесь почти никого не осталось, — осматривается по сторонам. — Расслабься.