Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Часам к трем ночи, когда мы все еще шли по полям, оставив позади пару сонных деревень, чтобы уйти как можно дальше, сзади нас стал догонять странный, но знакомый шум, в котором я легко определил топот копыт и стук колес по дороге. Нас нагоняла карета или тарантас, в темноте не совсем понятно. Обернувшись, я разглядел едва видное пятно фонаря, которое моталось из стороны в сторону рядом с кучером.

– Командир? – спросил Анвар, пока майор нас отводил с дороги, заставляя залечь.

– Берем, – подтвердил тот. – Только тихо.

– Что будем делать? – негромко спросил Успенский, когда три тени ушли к дороге, а с нами остался Михаил. – Может, голос подадим?

– Не советую… – раздался голос охранника. – Хотя… – пробормотал он, и нам шустро принялись вставлять кляпы.

Когда охранник, прижав меня коленом к еще холодной земле, заталкивал мне в рот кусок специально заготовленной материи, я дернул телом, отчего тот рухнул на землю. Не оплошавший Успенский, у которого хоть и были связаны сзади руки, но ноги-то свободны, спеленал ими Михаила и стал душить.

Я же, навалившись спиной на него, стал доставать из нагрудных ножен, закреплённых на разгрузке, давно присмотренный штык-нож от АКМ.

С трудом достав его – мешала левая нога лейтенанта – скатился с тела и быстро перепилил веревки у себя на руках. В это время раздались хлопки, и мне по лбу прилетело гильзой. Как я понял, Михаил сумел дотянуться до пистолета в набедренной кобуре и несколько раз выстрелить в лейтенанта. Судя по тишине, пистолет был с глушителем. Похоже, трех выстрелов хватило. Разомкнув ноги погибшего лейтенанта, Михаил стал судорожно кашлять, мне же ничего не оставалось, как застонать от досады и боли и, вскочив на ноги, рвануть в ночную темень, продолжая на ходу пилить верёвки. Как же хорошо, что на всю ночь небо затянули густые облака!

– Кха-кха… командир… побег… кха-кха, – раздался сзади полухрип-полувопль. Хорошо же Успенский его приложил, ноги тренированные были.

Почти одновременно от дороги, где ржали кони и раздавались крики, ударил мощный, но узкий столб света. Я помнил, что у майора на разгрузке висела труба фонарика, чтобы крепить его под ствол автомата. Он хорошо освещал поле метров на сто, я же успел отбежать всего на сорок – пятьдесят, поэтому мою бегущую тушку быстро обнаружили.

– Догнать, – раздался сзади едва слышный приказ майора. Шансы у них были немалые, так как я не закончил пилить веревки и бежал немного скованно, покачиваясь из стороны в сторону."

"Наконец верёвки поддались. Сбросив путы с рук и выдернув кляп, я рванул по полю изо всех сил, теперь меня ничто не сдерживало, кроме двух баулов, продолжавших висеть на мне.