Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Пока я натягивал резину противогаза и проверял оружие, капитан расспросил трех неизвестных. С ними нам повезло, один оказался врачом третьего ранга Петром Васильевым, он сразу же, как освободился от ремней, полез к летчику помогать. Два других были мастерами-техниками. Один рыжий спортивного вида – Андрей Игорев, другой брюнет лет тридцати – Борис Шелест. Короче, заводские парни. Именно они должны были следить за разборкой оборудования, так как монтировать в СССР и работать на нём предстояло тоже им. Они были частью заводского коллектива, направленного в этот мир. Большая часть заводчан уже была переправлена на комплекс, но вот парней приткнули к нам, в предыдущем самолете им не хватило места.

В это время дверца с треском наконец поддалась усилиям двух громил и со скрипом и заметным трудом открылась. Все поспешили надеть защиту.

Как только телохранители протиснулись наружу, я подхватил автомат и последовал за ними, спрыгнув на твердый, как камень, песок, похожий своей волнистостью на шифер.

Егоров сразу же побежал наверх бархана, чтобы отслеживать обстановку, Антошин замер с прибором Гейгера, проверяя уровень радиации на месте нашего падения.

– Норма. Чуть выше, чем надо, но ничего критического, – известил он меня.

– Это хорошо, – кивнул я. В это время следом за мной вылез второй пилот, и я поспешил спросить у него: – Лейтенант, где мы?

– Примерно в восьмистах километрах от места взлета и в тысяче триста от конечной точки маршрута.

– Далековато от наших, – пробубнил я под противогазом. Из-за них было сложно общаться, мало того что непонятно, что говорят, так еще уши закрыты резиной.

– У нас примерно в двухстах километрах находится аэродром подскока. Мы там заправляемся… Что-то нашего прикрытия не видно. Должен уже появиться, – покрутив головой, сообщил летчик.

– Что там с твоим напарником? – спросил я, посмотрев на нос самолета, смявшийся в гармошку при встрече с барханом.

– Перелом ноги, и ее еще зажало. Сейчас освободят, наложат шину, и можно будет вытаскивать.

– Носилки нужны, – пробормотал я, оглядываясь.

– Так у нас есть. Обратно мы раненых вывозим. Поэтому и аптечка, и пара носилок в наличии, – сообщил лётчик и стал ковыряться с транспортным люком в хвосте самолета. Когда он достал брезентовые носилки на алюминиевых ручках, наружу как раз вытащили пострадавшего с уже наложенным лубком на ноге и замотанного в прорезиненный плащ. У врача на боку висела сумка с красным крестом.

– Есть что новое? – спросил Вольных, последним покидая салон самолета.

– Вертолет из прикрытия пропал, не видно его. Город Егоров наблюдает хорошо, живых пока не обнаружено, – ответил я. – Андрей, тебе не кажется вся эта ситуация странной? Такое впечатление, как будто нас ждали.