Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

Его перегоняли для усиления нашей группировки в производственном комплексе.

Поправив лежавший на коленях автомат – разгрузка была полна магазинов к нему – я откинулся на спинку, расслабился и стал было подремывать, как вдруг что-то невнятно заорал летчик и начал выделывать такие пируэты, что если бы я не был пристегнут, то летал бы по салону, как один из моих матерящихся телохранителей.

В это время раздались хлопок и дробный перестук, от которого затрясся весь самолет, через минуту эта катавасия закончилась.

– Моторы молчат, – сообщил я, вытирая кровь с губы. Мне хорошо въехало стволом взбесившегося автомата. – Лейтенант, в чем дело?

– Нас расстреляли из зенитки. Левое крыло и один мотор в хлам, второй я сам заглушил, чтобы сбить пламя. Так что мы планируем. Прикрытие разбирается с зениткой.

– Кто по нам стрелял, определили? – спросил мой старший телохранитель капитан Вольных.

– Что-то наземное, автоматическое. Если бы мы не были на трех тысячах, могли бы серьезней зацепить. Сейчас планирую, стараюсь выбрать место для посадки.

– Где мы? – спросил я.

– Половину дороги преодолели… Блин, мы же тут не летали, почему нас встречали?! – воскликнул пилот.

– Пристегнитесь, сейчас будем садиться, есть вроде неплохая полоса у того мертвого города, – сообщил второй пилот.

– Нашим сообщили? – спросил Вольных.

– Рация вышла из строя, замкнуло что-то, – был ответ.

Все проверили ремни, даже тот боец, что успел полетать во время пилотажа летчиков. Повезло, что он ничего себе и никому не сломал.

Вдруг я засмеялся:

– Теперь всегда буду верить предчувствиям жены.

Посадка была жесткая, и это еще слабо сказано. Летчики правильно решили садиться на брюхо, не используя шасси. Слишком неровными были наносы песка у дороги.

Когда тряска прекратилась и самолет замер, задрав нос вверх у очередного бархана, я с трудом разжал челюсти и провел языком по зубам, проверяя, не раскрошилась ли эмаль, а то был отчетливый и подозрительный скрип и хруст при первом касании. Вроде целы. В это время впереди кто-то отчетливо застонал, отвлекая меня от проверки состояния собственного тела.

– Раненые есть? – спросил Вольных.

– Черт, кажется, у меня нога сломана, – сообщил старший из летчиков.

– Ольгин, Киреевский. Помогите летчику. Антошин, Егоров. Надеть защиту и занять оборону у самолета.

Пока два телохранителя, надев противогазы, взламывали заклинившую дверь, молодецки хекая, двое других поползли вперед, к пилотским креслам.

– Я наружу, осмотрюсь, а ты пока узнай, кто эти трое, что с нами сунули, – велел я.

– Есть, – кивнул капитан."

"Когда мы заняли места в самолете, осталось три свободных места, и с нами отправили еще троих пассажиров, раз попутный борт.