Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

 – Подполковник уверенно докладывал о расходах, подвозе боеприпасов, маневре огнем по направлениям с ведением различных видов и режимов огня, на координацию с разведчиками… – За время боя мы потеряли семь орудий, из них два безвозвратно, в людях более двухсот человек, из них половина ранеными. Ответный огонь был несильным, в последнее время вообще стих. Данные о потерях немцев пока только от корректировщиков. Утром разведка доложит потери противника.

– А что авиация? – поинтересовался у меня Мартынов.

Тут я дал слово представителю ВВС:

– Как вы знаете, трофеи, что мы захватили, были довольно велики. Это не только техника, но и вся инфраструктура. Среди освобожденных в лагерях было много бойцов, ранее служивших в летных частях, что дало нам возможность сформировать третий авиаполк…

Капитан говорил уверенно и четко. Если что-то было непонятно, разъяснял подробно, даже с фамилиями летчиков, что участвовали в той или иной операции.

– …товарищ командир запретил нам штурмовку дивизии на марше. Воздушного прикрытия у дивизии не было, поэтому у нас были большие шансы нанести сильный урон живой силе и технике противника.

Я поощрял командиров на обдумывание своих действий, и можно сказать, заставлял иметь свое мнение. С одной стороны, летчики правы и немцы бы понесли от авианалетов несомненно большие потери. С другой стороны, мы бы открыли все карты, и действовать в будущем нам бы пришлось с оглядкой.

Так как Иванов был в штабе и продолжал вести боевые действия, то отдуваться за него пришлось мне. Я подробно объяснил, почему пришлось отдать приказ на отмену налетов на дивизию и к каким последствиям это привело:

– …на данный момент артиллерия уничтожает технику и тяжелое вооружение противника. Авиация – атаковала живую силу. То есть удар был нанесен двойной силой, что, несомненно, более выгодно, чем налеты во время марша. Нам не требовалось затормозить продвижение дивизии, нам нужно уничтожить ее. Не ждали они от нас ни удара авиации, ни артиллерии.

Комиссия с моими доводами согласилась, однако лицо капитана-летчика продолжало оставаться упрямым. Видимо, хотел отплатить немцам той же монетой.

– Товарищ майор госбезопасности, сколько вы сможете продержаться? – поинтересовался майор с орденом Красной Звезды.

– Проведенный анализ силами оперативного штаба… Две недели – край. Больше не сможем.

– Через пять дней у наступающих на Киев войск появится острая нехватка как боеприпасов, так и топлива, – задумчиво протянул он.

– Продовольствия тоже, – кивнул еще один из членов комиссии в звании капитана.

– Первое время продержаться за счет населения, – отмахнулся майор.

– Они могут временно начать подвоз через Белоруссию, – снова озвучил капитан с глазами особиста.