Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

И вдруг выскакивают на дорогу четверо рыл, один, здоровенный, хватает под уздцы наших лошадей, а трое направляются к нам, даже не особенно спеша, у одного пистолет, двое других с ножами.

Эти секунды их и погубили. По идее это должно было давить на психику жертв. А реально дало нам возможность оценить обстановку.

– Слева большой куст, – шепчет Аля, – справа…

– Вижу, – так же тихо Андрей, – левый твой! Все – работаем на раз, два, ТРИ!!!"

"И Андрей дает очередь из ППС куда-то вправо от меня и чуть назад. В руках Али, как по волшебству, оказывается ТТ, и она стреляет в большой куст. Я тоже успеваю выхватить пистолет быстрее, чем разбойник поднял свой ствол – но прежде чем успеваю нажать на спуск, вижу в башке бандита кровавую дырку – Аля меня опередила. Тогда я стреляю в его соседа, на этот раз одновременно с моей ненаглядной. Разбойник, подходящий слева, поворачивается и пытается бежать, вот дурак, под стволами, до кустов шагов десять! Стрельба по мишени «бегущий бандит», выигрывает опять Аля! Здоровяк, держащий коней, так и стоит. Вот только глаза у него как плошки, а челюсть отвисла.

Андрей уже на земле. Аля за ним. Сообразив с запозданием, что в кустах могут быть сообщники и лучше не торчать мишенью, я тоже прыгаю наземь.

Никого больше нет. Андрей появляется из кустов, швыряя на дорогу ружье солдатского образца. Длинное такое. У засевшего по ту сторону, убитого Алей, была охотничья двустволка. Со страховкой, значит, трудились, романтики большой дороги, работнички ножа и топора. Ну и что нам делать с последним?

– Стой! – шепчу я Але, прочтя в ее глазах явное намерение отправить последнего бандита вслед за остальными. – Он может нам помочь! Кому-то они награбленное сбывали? Ведь не в деревне же – и одежка на городскую больше похожа. А бумаги достать?

Аля молодец, сообразила сразу. И мы разыграли сцену «хороший и плохой полицейский». Топорно конечно – это с моей стороны, – но как могли.

Нет, все ж как нам повезло! Не какой-то мелкий воришка попался, какие толпами крутятся на любом вокзале или пристани – и который никого и ничего не знает. А говоря по-нашему, «деловой», главарь, атаман. Но сейчас вся крутизна его пропала, и он буквально ползал на коленях, цепляясь за жизнь. Поскольку было ясно, что те, кто только что не моргнув глазом насмерть положили пятерых его дружков – прибавят к ним еще один труп с такой же легкостью, как чихнут.

– Вот смотрите, Александр, типичный представитель польского народа, – говорил профессор, – светловолосый, северянин, однако они как были для нас врагами, так и остались. Вспомните бессмысленную резню деревень, устроенную польскими солдатами, у них совершенно другая логика, изуверская, что ли.