Аномалия - Первый фронт. Второй фронт. Третий фронт

– Опять «бранденбургцы»? Надоели уже, третий раз встречаемся за эти дни, – пробормотал капитан.

– А может, все-таки наши? – спросил Гарин.

– Может… Нужно проверить. Пошли Карпова, пусть осмотрит их, в случае чего уничтожит, они нам не нужны, – скомандовал капитан.

Через пару минут из леса вышли шестеро бойцов и направились к дороге. Заметив их, «энкавэдэшники» насторожились.

– Точно, в кустах кто-то есть, – сказал Гарин, продолжая смотреть в бинокль. К противнику – а в том, что это немцы, все были уже уверены – подошли бойцы Карпова во главе с ним.

– Витя, ну как же ты? – тихо говорил Гарин, идя рядом с носилками.

Карпов бледно улыбнулся обескровленными губами и ответил:

– Ловкий попался… что-то я… прощелкал, товарищ лейтенант.

Немецкие диверсанты были уничтожены, о чем уже сообщили в координационный штаб в Минске, получив приказ ждать эвакуационную машину для раненых, которых уже было одиннадцать человек. Двух убитых похоронили в лесу.

Стемнело, когда подъехали машины. Раненых погрузили в кузова и отправили под охраной двух броневиков к ближайшему медсанбату, откуда их на транспортных самолетах эвакуируют в московские госпиталя, где они будут играть свои роли для иностранных посольств, но раненые бойцы пока еще этого не знали.

Российская империя. Царство Польское. Усадьба пана Пшеновского. Гостевая спальня. 26 июня. 20 часов 05 минут

Я осторожно выглянул из-за штор. Близился вечер, судя по положению солнца.

«Первый этаж, не удивлюсь, если охрана есть и тут», – подумал я и стал потихоньку осматриваться.

Охранника обнаружил в трех метрах от окна.

«Грамотно, не сразу разглядишь!» – осмотрел его и вернулся к кровати.

Оставаться у «гостеприимных» хозяев я не собирался. Освободить друзей и свалить отсюда как можно быстрее – вот был мой план. Останавливало другое, я даже представления не имел, где нахожусь, а планировать операцию не имея полной информации – это «не есть гуд».

Единственная возможность узнать хоть что-то – опросить моего охранника за дверью. Что здесь может сойти за оружие? Я задумчиво посмотрел на дрова, сложенные у камина. Даже не на дрова, а лучины для растопки.

Выбрав одну из них, покрепче и с острым концом, я подошел к двери, стараясь не скрипеть паркетом.

Приоткрыв дверь, в щелочку увидел скучающего парня в странном мундире серого цвета, как немецкое «фельдграу». Вот только каска на голове вызывала ассоциации скорее с 1812 годом, чем с 1941-м. И ружье со штыком, прислоненное к стене рядом, было, похоже, из тех же времен. Кремневое оно, я такое в музее видел.

Тихо скользнув к нему, приставил к горлу острый конец лучины и сказал, оглядываясь:

– Не дергайся… руки, чтобы я видел… а теперь за мной в комнату.