Фригольд

Вторая Руна оказалась полезнейшим в моей ситуации Умением:

А вот про эту способность я слышал от Динамита — он считал, что Вероника пользовалась для допросов именно ей. Очень интересно… значит, рикс получила серебряное умение от такой же вот твари? И что будет, если я использую свое?

Если он не ошибался (а голос обычно не ошибался), то при активации Гипнотизма залезть мне в голову больше не получится. Ни Матери этих тварей, ни… нашему риксу. И это было очень хорошей новостью — потому что только из-за опасности раскрытия я не мог откровенно поговорить с руководством фригольда…

Третья серебряная Руна была странным Заклинанием.

Феромоны Червей? Зачем? Да еще при такой цене активации? Заклинания «стоили» в два раза больше Звездной Крови, чем Умения. Это, как мне уже объяснили, происходило потому, что они создавали эффект из «ничего», а Умения все-таки опирались на существующие Атрибуты Восходящего. Для моей стадии двадцать четыре капли — критически много…

Скрижаль теперь была забита почти полностью — тридцать один слот! Зато я собрал все Руны, включая шестнадцать деревянных нулевок. Была возможность забрать две Руны, дерево и бронзу, из наград Наблюдателя, но там не было ограничения по времени — подождут, пока освободится место…

Помимо прочего, с чудовищной Матери выпало тридцать восемь капель Звездной Крови. А всего после сбора я получил девяносто две единицы. С учетом шести, потраченных на имплантацию Чуткого Уха, и трех, исчезнувших бесследно, сейчас мой запас составлял 98/131 капли. И это означало, что теперь потенциально доступны все Руны, включая золотую Руну Живых Цепей (120 капель на активацию), что давало мне неплохие шансы, даже если придется сойтись в открытом поединке с Мраком…

Вспомнив о враге, я вновь ощутил темный гнев. Он был хищником, я добычей, наивно желающей разойтись миром, но теперь, когда я вернусь, все изменится!

После сбора и распределения Рун требовалось заняться очень неприятным делом.

Серые коконы, подобные тем, в который недавно был замотан я сам, все еще свисали с потолка пещеры. Малоприятные штуковины, по большей части заключавшие высохшие трупы. Возиться с ними совершенно не хотелось, но я был обязан проверить — там могли находиться мои еще живые товарищи. Вооружившись кинжалом Лэндо, я начал осторожно вскрывать паутинные свертки.

В первом, выглядевшем наиболее свежим, оказался окровавленный труп, антропоморфный, но не человеческий! Скорее это существо походило на уродливую прямоходящую птицу. Сломанные оперенные крылья, страшные когтистые лапы, и — почти человеческое, бледнокожее женское лицо, искаженное гримасой смерти. Я содрогнулся — более причудливого существа видеть мне не приходилось. Во фригольде тоже ничего не рассказывали.