Фригидная для оборотня многоженца

— Что ты хочешь сказать? — в месте, где он меня коснулся окровавленными пальцами, чувствую теплое покалывание. Как тогда, когда он мазал меня мазью.

— То, что моя кровь может исцелить. Яд был такой силы, что это был единственный способ сохранить тебе жизнь.

— Намазать меня своей кровью?

— Кровь — один из основных компонентов. Еще травы, — рана на руке, на моих глазах начинает затягиваться. — А твоя менструальная кровь позволила правильно подобрать соотношение компонентов.

Краска стыда заливает щеки. Точно. В тот день у меня начались месячные. Но их сейчас нет. Это что яд так подействовал или?

— Сколько времени я тут нахожусь? — сглатываю горький ком. Что он делал со мной? В каком я виде лежала? В памяти всплывает фрагмент, как демон обмазывает меня голую вонючей мазью. И это же, далеко не все, что было?

— Двенадцать дней, — говорит невозмутимо.

— Что? — крик ужаса вырывается из груди.

— Ты иногда приходила в сознание, но в памяти не зафиксировались эти периоды.

— И что ты делал с моей менструальной кровью? — этот вопрос дается с трудом. Сама не верю, что говорю с незнакомцем о подобных вещах.

— Изучал. Она несет информацию о тебе, и красноречивей любых слов. Кровь не врет, в отличие от людского языка, — скалится.

Вздрагиваю. Лучше не думать, что он делал со мной, пока я была в отключке. Иначе так и с ума сойти можно. Одно понимаю четко — сексуально контакта точно не было.

Но двенадцать дней! Почему я все еще тут? Почему Рэймонд меня не забрал? Или не мог? А вдруг? Нет… даже мысленно не могу закончить фразу.

— Ой, — закрываю рот, — Вспомнила. Я слышала о тебе. Отец Рэймонда вспоминал о Черной крови… Ты оборотень?

— Я изгнан из мира оборотней. Потому давно перестал себя характеризовать данным словом. Но если тебя интересует моя животная форма, она у меня есть, — отходит от меня, берет стул и усаживается на него.

— Тем не менее, Рэй с тобой общается и имеет общие дела. Так я поняла тогда.

— В некоторых моментах наши интересы совпали, — хмыкает.

— Он ведь жив? Где он, скажи, пожалуйста? — на глазах наворачиваются слезы. Помимо воли текут из глаз. Не могу понять, почему мысли о нем вызывают такую реакцию.

— Тебя это больше волновать не должно, — слова острыми кольями впиваются в голову.

— Я видела то жуткое нападение! И никогда подобного для Рэя не желала! Видно, слишком плохо ты меня изучил, — срываюсь на крик, — Раз ты меня спас, полагаю, и ему ты тоже помог. Ведь так?

— Серьезно? — смеется, скалит зубы. — Малышка, хреново события связываешь. Зачем мне ему помогать, если я организовал нападение?

— Ты? Как? — может и тогда самолет — это его рук дело? А я уже было приняла его за союзника. Вот теперь я в настоящем тупике.