Фредерика

 — Если ты имеешь в виду, что он дружелюбен с нами и любезен…

— Не то, дурачок! Я имею в виду, что он волочится за Черис и ничего хорошего из этого не выйдет, потому что скоро мне это надоест!

— Если он тебе не нравится, скажи Черис держать его на расстоянии! Хорош я буду, если ни с того ни с сего прогоню его! И с какой стати? Он относится к Черис с глубоким уважением. Более того, это я познакомился с ним еще до того, как он увидел Черис.

Ее глаза заплясали, но она сказала серьезно:

— Вот именно!

— И его матушка навестила нас, что было очень любезно. Отчего ты была с ней так высокомерна? Да, и почему ты обманула ее, обещав в ответ на ее приглашение провести у них как-нибудь уютный вечерок? Разве она не уважаемая женщина?

— В высшей степени, но нам не стоит сближаться с этой семьей. Проще говоря, Джессеми, они хорошие, достойные люди, но не того круга! Знакомство с миссис Натли вряд ли принесет нам какую-нибудь пользу, а вернее, один только вред! Она простовата, а мистер Натли, как говорит Баддль, совершенно не светский человек!

— Баддль! — возмутился Джессеми.

Она улыбнулась.

— Дорогой мой, если Баддль воротит нос, можешь быть уверен, что он не ошибается! Папа как-то сказал мне, что хороший дворецкий чует простолюдина за версту. В молодом Натли, надо признать, побольше лоска, чем в его родителях, но он невысокого полета птица, Джессеми!

— Если человек порядочный, как ты сама сказала, Фредерика, то остальное не имеет значения! — заявил Джессеми.

— Но ведь самый придирчивый из нас именно ты! — воскликнула Фредерика. — Ведь даже барон нашего графства не был так суров к тому небогатому добродушному джентльмену, что снимал Грендж два года назад! А ты называл его и выскочкой, и невежей, и…

— Два года назад! — перебил он ее, краснея. — Надеюсь, теперь я поумнел!

— Да, дорогой, я тоже надеюсь на это, — откровенно ответила ему сестра. — И если ты собираешься стать священником, не стоит осуждать порядочных людей только за то, что они по невежеству навязчивы или надоедливы.

На этом дискуссия закончилась. Джессеми молча покинул Фредерику, а она вернулась к суетным заботам, приведшим ее в Лондон.

Черис, на которой она сосредоточила все внимание, не слишком поддерживала ее в этих делах, так же как и мисс Уиншем, которая презирала брак как способ существования для женщин, но признавала, что такой курице, как Черис, только это и остается. Сама Черис с удовольствием думала о лондонских светских развлечениях. Девушке, никогда не выезжавшей за пределы Гирфордшира, и чьи развлечения сводились к летним пикникам, небольшим танцевальным вечерам или иногда любительским спектаклям, перспектива посещать лондонские балы, рауты, ассамблеи, театры, оперу не могла не показаться заманчивой.