Фредерика

— Но он и не надоедал ему! Он сказал нам о вашем запрете, но заверял моего брата, что пришел только попросить его!

— О, господи, несносный мальчишка! Я прошу у вас прощения: мне он сказал, что вы хотели посмотреть на запуск этого шара, но я подозреваю, что это не так, мэм!

— Напротив! Мне очень интересно посмотреть, особенно, как будет выглядеть мой брат рядом с маленьким и, возможно, чумазым разбойником!

— Наверняка чумазым! — сказала Фредерика с досадой. — Ну как это можно выпустить на улицу одетого с иголочки и через полчаса встретить грязного с головы до ног?

— Да они все такие. Знаете, у меня три сына, мисс Меррив… ах, не будем церемониться! Фредерика! Ведь мы кузины, не так ли?

— Да, но… — сказала Фредерика. — Только, боюсь, мы очень дальняя родня.

Она колебалась, но потом сказала откровенно:

— Вам показалось странным, что я попросила помощи у лорда Алверстока. Дело в том, что он единственный родственник, которого я знала по имени. Мой отец несколько раз упоминал о нем, вот… вот я и набралась смелости обратиться к нему. Мне очень нужно было, чтобы моя сестра попала в лондонский круг.

— Я прекрасно понимаю вас, — сказала Элиза, глядя на Черис, которая находилась с группой молодых людей напротив них. — Я вижу, она пленила Эндимиона Даунтри. Однако, если бы он не был таким красавцем, то казался бы совершенным бараном! Это его сестра Хлоя, что беседует с молодым Рентропом? — Она отвела от них взгляд и улыбнулась Фредерике. — Алверсток говорит, что вас обычно сопровождает ваша тетушка, но сегодня ее не видно. Я бы хотела с ней познакомиться и нанести ей визит, если она не будет против."

"— Нет конечно, но вряд ли вы ее застанете дома, — сказала Фредерика. Ее брови сдвинулись, она вздохнула. — Очень печальное обстоятельство: мой дядя, который живет на Харли-стрит, опасно болен и, говорят, уже не поправится, чего ему, признаться, никто и не желает, так как он давно страдает от неизлечимой болезни. Моя тетя Серафина считает своим долгом поддержать сейчас свою сестру и большую часть времени проводит с ней на Хартли-стрит. Горе лишило тетю Амелию сил и воли. Любая мелочь непосильна для нее.

— Я понимаю вас, — сказала Элиза. — Несчастная! Мне очень жаль ее, но я не буду выражать вам соболезнования разными цветистыми фразами. Думаю, это не поможет, но как жаль, что это должно было случиться именно сейчас! Вы, наверное, чувствуете себя страшно неловко без вашей тетушки на балах. Вы знаете, я еще пробуду в Лондоне несколько недель, так что могу вам заменить ее.

— О нет, нет, это так великодушно, но я не придаю этому большого значения. Моя тетя терпеть не может светские вечера и редко нас провожала.