Фредерика

Пытаясь разобраться в переменах, происшедших внутри него самого, он не мог найти им объяснения. В ней можно было отметить характер, но не красоту; она и не старалась ему понравиться; она была бескомпромиссной, прозаичной и властной особой и принадлежала совершенно не к тому типу женщин, что привлекали его. К тому же (теперь он пришел к такому выводу) повесила на него двух несносных мальчишек, о чем он всю жизнь мечтал!

Но так ли это? Задумчивая улыбка появилась в уголках его губ. Нет, она не виновата. Он сам поддался на льстивые замечания Феликса (нахального чертенка!); потом Джессеми попал в эту историю (надоедливый юный растяпа) и обратился к нему за помощью, которую, естественно, пришлось ему оказать; но Фредерика здесь совершенно ни при чем. Она ужасно переживала из-за случая с Джессеми, глупая! Глупая, властная особа, невзрачная девица; какого черта он все время о ней думает?

Он начал искать, что же в Фредерике было такого, что вывело его из состояния безмятежного покоя и ввергло в пучину сомнений и беспокойства. Это было приятное занятие, но оно не помогло ему разрешить проблему. Ему нравилось ее самообладание, искренность, улыбка, чувство юмора, веселая отвага, с которой она несла на своих плечах бремя забот, непосильных для девушки; нравилось, как она виновато извинялась, когда у нее вдруг выскакивало словечко из лексикона ее братцев, вдумчивый взгляд, когда она размышляла над каким-нибудь щекотливым вопросом, неожиданные замечания, которые она делала, и… но что во всем этом было такого, что могло разрушить привычную жизнь и поставить на карту будущее спокойное существование? Ничего особенного, конечно, просто она вызвала в нем чувства, которых он прежде не знал, но это было не более чем мимолетной фантазией."

"При мысли об этом он нахмурился. Чертовщина заключалась в том, что, чем чаще он ее видел, тем сильнее становилось то чувство, которое он испытывал к ней, что, конечно, не могло быть любовью (она годится только для зеленых юношей), но это была и не просто симпатия. Скорее всего, это можно назвать привязанностью! Он думал о ней слишком много, что нарушало обычное спокойствие и уверенное течение его мыслей; и потом (похоже, он действительно начинает стареть!), его преследовало желание освободить ее от тяжких забот. Но на деле он был бессилен что-либо сделать, кроме как оказывать незначительную помощь, что не снимало с нее главного бремени. Он подозревал, что она недооценила, какие расходы ей предстояло понести в Лондоне; когда маркиз опытным глазом узнавал, что вечернее платье под бархатной отделкой на газовой вуали уже несколько раз было переделано, он еще больше утверждался в своих догадках о ее печальном финансовом положении. Он негодовал при мысли, что каждая лишняя монета тратится на Черис.