Фрагменты (сборник)

– Людмила Тимофеевна, а что вы написали? – Мужчина нахмурился – лучики-морщины разрезали кожу чуть выше переносицы. – Какие книги Вы написали? – увидев недоумение в глазах собеседницы, уточнил он.

Женщина откашлялась (он видел – она нервничала) и произнесла:

– Эта будет первой.

– Это хорошо.

Она нервничала. В его присутствии все нервничали. Поэтому он скорее одобрял ее такое привычное поведение, а не решение написать очередную графомань. Книги он терпеть не мог с детства, хотя на его полках стояли Пушкин и Есенин, но это так, для сбора пыли.

– Ну и как вы собираетесь ее назвать?

Ему это было совершенно неинтересно. Он спросил, чтобы поддержать беседу. Он хотел, чтобы она расслабилась и перестала его бояться. Сейчас не страшно, совсем не страшно. Страшно будет потом.

– Я еще не решила. Возможно, после нашего разговора я уже буду знать название.

– Я в этом не сомневаюсь. – Он улыбнулся. Женщина на секундочку взглянула на него и снова отвела взгляд. – О чем бы вы хотели узнать? Спрашивайте.

Она хотела узнать все, но понимала, что это невозможно. Временные рамки и нежелание собеседника открываться этому мешали. Откровенность подсудимого кажущаяся. Ни один человек не открывается до конца. У кого-то мысли и действия сами теряются в лабиринтах памяти, кто-то намеренно уводит их туда. А кто-то хранит «шкатулку с секретиками» у себя под боком, но достает оттуда только то, что считает нужным. И никогда не опустошает ее до конца. С чего же начать? Людмила Тимофеевна взяла в руку карандаш, который выложила скорее для солидности. Карандаш в руке, по крайней мере, успокаивал тряску. Она сильнее сжала его и спросила:

– Зачем вы убивали?

– Вы спрашиваете, зачем я убивал? Ну, как вам объяснить… – Он задумался. Вот это она и называла «шкатулкой с секретиком». Он явно перебирает, отделяет то, что можно сказать, от того, что нужно спрятать глубже. – Поймите, для меня жизнь без убийств – как для вас жизнь без еды. Потребность, понимаете? – Он улыбнулся так, будто пытался завоевать ее доверие. Доверие маленькой девочки. – Я чувствовал себя отцом этих людей. Богом, если хотите. – Снова эта дурацкая улыбка всезнайки. – Я открывал им дверь в другой мир. Я отпускал их в новую жизнь.

– Канализационный коллектор – это новый мир?"

"Наручник лязгнул о скобу на ножке. Людмила глянула на дверь – охранник уже вышел и закрыл дверь – и сильнее сжала карандаш, до конца не осознавая, что это она задала этот провокационный вопрос. Она медленно подняла глаза на собеседника. Он улыбался.

– Книжка будет интересной, я уверен. Обещайте, что подарите мне один экземплярчик с автографом.

Людмила кивнула. Во рту пересохло, поэтому она ограничилась коротким «хорошо».

– Вот и чудно.