Фрагменты (сборник)

Грабитель отвлекся на мгновение, а Сергей воспользовался моментом. Он достал перочинный нож и ударил бандита в шею. Кровь из раны брызнула фонтаном. Мужчина, еще не понимая, что Сергей повредил ему яремную вену, сделал выпад, но уже как-то вяло. Афанасьев ударил еще раз, теперь по горлу. Грабитель захрипел и упал сначала на колени, а потом завалился на бок. Сергей собрал отвоеванные пожитки и оттащил умирающего за мусорные баки.

Тогда он ничего не собирался с ним делать. Все решил телефонный звонок из автомастерской. Его машина была готова, и он мог ее забрать. Вот тогда-то он и решил забрать тело будущего «Давида».

Вдруг что-то просвистело над ухом и с гудением высоковольтных электропроводов вонзилось в деревянную доску на стене. Сергей посмотрел на предмет. Это был бронзовый диск, вылитый специально для… Афанасьев обернулся. Копия «Дискобола» Мирона представляла собой прекрасного юношу, фигуру которого пронизывает напряжение. Ноги атлета полусогнуты, корпус повернут вправо, правая рука заведена назад. Если недвусмысленные взгляды Давида и Цезаря Августа можно было списать на игру света, то отсутствие диска в руке олимпийца никуда списать нельзя, разве что только на игру больного воображения.

Сергей выдернул диск из доски и всмотрелся в каждую фигуру. Нет, людей здесь не могло быть.

Звук разбившейся тарелки раздался в метре от Афанасьева. Сергей отказывался верить своим глазам. Статуя Фемиды сошла со своего пьедестала и, приготовившись к удару, занесла меч над головой. Он в последний момент поднял над головой зажатый в обеих руках диск. Стальной меч со звоном врезался в бронзовую тарелку. Сергей, проклиная тот день, когда решил сделать скульптурам предметы в руках из натуральных материалов, побежал к выходу.

У лестницы стоял Давид и раскручивал пращу. Сергей дернулся в сторону, к Венере, и вырвал у нее из руки медный щит. Рука Венеры осыпалась, и Афанасьев увидел костлявый палец, протянутый в его сторону.

Камень, выпущенный из пращи, ударил Сергея в голову за мгновение до того, как был поднят щит. Статуи подступали со всех сторон. То, что его творения ожили, было предсказуемо, по крайней мере, для Сергея. Ведь он в глубине души знал, что, беря за основу скелет, он создавал что-то подобное человеку. Афанасьев чувствовал себя если не Богом, то его близким родственником.

Но то, что скульптуры вместо благодарности пытаются его убить, Сергей никак не мог ожидать. Он дал им вечную жизнь, красоту и грацию, силу и храбрость, а эти бездушные твари с ним так. Чего он ждал от них, от проституток и грабителей, беспризорников и бомжей, алкоголиков и наркоманов? Если они жили без души в Божьем теле, то в этих глиняных горшках откуда ей взяться?

Острая боль пронзила правое плечо.