Фавориты Фортуны

Молодой Гай Котта встал между ними, обняв их, посмотрел на толпу в колодце комиция, и слезы хлынули у него по щекам.

– Квириты! – завопил он. – Прошлой ночью я видел сон! Юпитер Всесильный говорил со мной из облака и пламени. Он промочил меня насквозь, а потом высушил! Далеко внизу я видел две фигуры наших консулов, Гнея Помпея Магна и Марка Лициния Красса. Но не так, как я увидел их сегодня. Нет, в моем сне они стояли, повернувшись один на восток, другой – на запад, упрямо глядя в разные стороны. И голос Великого Бога сказал мне из облака и пламени: «Они должны уйти друзьями».

Наступила полная тишина. Тысяча лиц смотрели вверх, на них троих. Гай Котта опустил руки и вышел вперед, потом повернулся лицом к консулам.

– Гней Помпей, Марк Лициний, неужели вы не помиритесь? – спросил молодой человек звенящим голосом.

Несколько секунд никто не шевелился. Выражение лица у Помпея было суровое, у Красса – тоже.

– Ну давайте же, пожмите руки! Будьте друзьями! – крикнул Гай Котта.

Ни один из двоих не шевельнулся. Затем Красс повернулся к Помпею и протянул свою большую ладонь.

– Я с удовольствием уступлю первое место человеку, который назвал себя Великим, не отрастив еще бороды, и отметил не один, а два триумфа, не будучи сенатором! – громко проговорил Красс.

Помпей издал звук, средний между визгом и лаем, схватил лапу Красса и крепко пожал ее. Лицо его преобразилось. Они шагнули навстречу, положили голову на плечо друг другу. И толпа взревела. Вскоре новость о великом примирении разлетелась по Велабру, по Субуре. Люди бежали отовсюду – посмотреть, правда ли, что консулы помирились. Всю оставшуюся часть дня консулы ходили по Риму вместе, обменивались рукопожатиями, позволяя себя потрогать и принимая поздравления.

– Триумфы бывают разные, – сказал Цезарь дяде Луцию и кузену Гаю. – Сегодня был всем триумфам триумф. Я благодарю вас за помощь.

– Разве трудно было убедить их, что необходимо это сделать? – спросил молодой Гай Котта."

"– Конечно нет. Может, они не понимают чего другого, но важность популярности сознают очень хорошо. Никто из них не способен к компромиссу, но я разделил заслуги поровну, и это их удовлетворило. Красс вынужден был проглотить свою гордыню и произнести все эти тошнотворные похвалы в адрес нашего дорогого Помпея. Но, с другой стороны, он стяжал лавры, первым протянув руку и пойдя на уступку. И получилось, что в состязании ради удовольствия толпы победил Красс. К счастью, Помпей этого не понял. Он думает, что победил он, потому что держался отчужденно и заставил своего коллегу признать его превосходство.

– Тогда лучше надеяться, – сказал Луций Котта, – что Магн так и не поймет, кто в действительности победил, пока год не закончится!

– Боюсь, что сорвалось твое собрание, дядя.