Фавориты Фортуны

Цезарь был сам себе номенклатор, поскольку никогда не забывал лиц и имен тех, с кем общался. Человек, польщенный тем, что спустя много лет кто-то называл его по имени, имел высокое мнение о таком блестящем, вежливом, способном собеседнике – и голосовал за него. Как ни странно, многие кандидаты начисто забывали про Субуру, этот рассадник бедноты, от которого Риму лучше избавиться. Но Цезарь, живший в Субуре всю свою жизнь, знал, что там обитает множество людей из низших слоев первого класса и высших слоев второго класса. Он был знаком со всеми. И все готовы были проголосовать за него.

Он занял-таки первую строчку в списке и вместе с двадцатью квесторами, выбранными на том же трибутном собрании, должен был приступить к своим обязанностям в пятый день декабря, а не в первый день нового года. Жребий, определявший его легион (один из четырех консульских), Цезарь должен был тащить только пятого декабря, а до той поры не стоило никому докучать, посещая место будущей службы. Даже в Капуе ему не следовало появляться. Обидно, если учесть серьезные события этого года!

В конце квинтилия даже самому тупому сенатору сделалось ясно, что консулы Геллий и Клодиан не способны остановить Спартака. С Филиппом во главе печального хора сенат тактично дал знать консулам, что с них снимается командование в войне со Спартаком. Они нужны в Риме, и теперь было очевидно, что командование следует поручить человеку, имеющему личный подход к демобилизованным ветеранам, способному вдохновить их на возвращение под штандарты. Это должен быть вояка, как минимум претор, с хорошим послужным списком и убежденный сторонник Суллы.

Конечно, все в сенате и вне его знали, что есть только один кандидат. Сидящий без дела в Риме, без зарубежной провинции, без военной должности. Только один кандидат, воин-ветеран: Марк Лициний Красс. Городской претор в прошлом году, он отказался от наместничества, сославшись на то, что Риму он больше нужен дома. Любого другого сразу осудили бы за такую бездеятельность и отсутствие политического рвения. Но Марку Крассу простили слабость. Вынуждены были простить! Большинство сенаторов в буквальном смысле были у него в долгу."

"Он не добивался этого назначения. Это было не в его стиле. Он просто сидел в своих конторах позади кондитерских рядов и ждал. «Несколько контор». Звучало внушительно, пока один любопытный не посетил эти хваленые конторы Красса. На стенах не оказалось дорогих картин. Не нашлось ни одного удобного ложа или просторного зала, где могли бы расположиться клиенты и поговорить, не было слуг, предлагавших фалернское вино или редкие сорта сыра. А такое случалось: Тит Помпоний Аттик, например, тот самый бывший партнер Красса, который теперь презирал его, вел свои дела в изысканной обстановке.