Фавориты Фортуны

Почему? Главным образом потому, что у нас нет денег, нет одежды, кроме той, что выделил нам Батиат, – а эта одежда сразу нас выдаст. У нас нет больше ничего, что бы нам помогло, кроме оружия, которое окажется опасным, если мы разойдемся. У Батиата не было наличных денег, ни одного сестерция. Но деньги жизненно необходимы. И я думаю, нам нужно оставаться вместе, пока мы не раздобудем их.

– И как мы можем это сделать? – спросил тот же гладиатор.

Улыбка Спартака стала печальной, но не утратила обаяния.

– Понятия не имею! – честно ответил он. – Если бы это был Рим, мы могли бы ограбить кого-нибудь. Но это Кампания, она полна осторожных крестьян, которые держат деньги в банке или закопанными там, где мы их никогда не найдем. – Он простер руки. – Я скажу вам, чего я хочу. Потом каждый сможет обдумать мои слова. Завтра в это же время мы соберемся и проголосуем.

Крикс и Эномай закивали. Заместители Спартака знали о его планах не больше, чем все остальные.

– Скажи нам, Спартак, – сказал Крикс.

Понемногу темнело, но казалось, Спартак, стоя на камне, концентрировал на себе последние лучи заходящего солнца. Да, он выглядел человеком, за которым стоит пойти. Решительный, уверенный, сильный, надежный.

– Вы все знаете имя Квинта Сертория, – начал он. – Мятежный римлянин, он выступил против системы, которая производит таких людей, как Батиат. Он обосновался в Испании и скоро пойдет на Рим, чтобы стать диктатором. Он считает, что Республика должна быть другой. Мы слышали, как люди об этом говорили, говорили всякий раз, когда нас посылали куда-нибудь сражаться. Мы узнали еще, что многие в Италии хотят, чтобы Квинт Серторий встал во главе Рима. Особенно самниты.

Он замолчал, облизал губы.

– Я знаю, что буду делать! Я собираюсь в Испанию, где присоединюсь к Квинту Серторию. Но если это вообще возможно, я привел бы к нему целую армию – армию, которая уже нанесла бы удары по Риму Суллы и его наследников. Я собираюсь набрать солдат среди самнитов, луканов и других племен Италии, которые хотят увидеть новый Рим, а не наблюдать, как их наследство превращается в ничто. Я буду искать и среди рабов Кампании. Я предложу им все гражданские права в Риме Квинта Сертория. У нас больше оружия, чем нам требуется, – если мы не завербуем сторонников. И когда Рим пошлет против нас войска, мы победим их и заберем их оружие! – Спартак пожал плечами. – Мне нечего терять, кроме собственной жизни, и я поклялся, что больше никогда не буду узником. Человек – и даже раб! – должен иметь право свободно общаться со своими товарищами. Он имеет право передвижения. Тюрьма – хуже, чем смерть. Я никогда не вернусь в тюрьму!

Он не выдержал и заплакал, а после нетерпеливо смахнул слезы.