Фавориты Фортуны

Почва здесь была жирная и плодородная. Еще на семь тысяч футов выше возделанных склонов поднималась изрезанная скала, поросшая редкими деревьями, которые с трудом протиснули свои корни в расщелины. Там уже людей не было.

Спартак знал каждый дюйм этой горы. Владения его отца располагались на ее западной стороне, и они со старшим братом много лет играли здесь среди скал. Поэтому он вел свой обоз все выше, пока не достиг чашеобразной впадины, расположенной на северной стороне. Края впадины были крутыми. Трудно спускать вниз телеги, зато на дне этой впадины росла сочная трава и нашлось достаточно места для людей и животных. Желтые пятна серы виднелись на откосе, и тянуло неприятным запахом. Здешние травы никогда не топтал скот, и пастухи не приводили сюда свои стада. Болтали, будто в этом месте водятся призраки, о чем Спартак не счел нужным сообщать своим спутникам.

Несколько часов он был занят тем, что организовывал лагерь, строил укрытия из досок разобранных тюремных фургонов. Женщины стали готовить еду, мужчины выполняли разные поручения. Но когда солнце зашло за западный край круглой впадины, вождь восставших созвал всех.

– Крикс и Эномай, встаньте по обе стороны от меня, – приказал он, – а ты, Алусо, как наша жрица и моя женщина, сядь у моих ног. Остальные расположитесь лицом к нам.

Он подождал, пока люди выполнят распоряжение, а затем поднялся выше Крикса и Эномая, вскочив на камень.

– В настоящий момент мы свободны, но не следует забывать, что по закону мы – рабы. Мы убили наших сторожей и нашего хозяина, и когда власти найдут нас, мы обречены. Прежде мы не могли собраться, как люди, и обсудить наши цели, нашу судьбу, наше будущее.

Он глубоко вдохнул.

– Во-первых, я никого не держу против воли. Те, кто хочет искать свой путь, вольны уйти в любое время. Я не требую клятв и присяги на верность мне. Мы были заключенными, мы чувствовали на себе цепи, мы были лишены привилегий, которыми пользуются все свободные люди, и наших женщин принуждали заниматься проституцией. Поэтому я вас ничем не связываю. Вот это, – он показал рукой на лагерь, – временное укрытие. Рано или поздно мы будем вынуждены покинуть его. Нас видели. Уже заметили, как мы взбирались на гору, и весть о нашем поступке скоро будет следовать за нами по пятам.

Гладиатор, сидевший на корточках в переднем ряду, – Спартак не знал его имени – поднял руку, желая что-то сказать."

"– Я понимаю, что нас будут преследовать и обнаружат, – сказал этот человек, хмурясь. – Не лучше ли разойтись сейчас? Если мы рассеемся, каждый в свою сторону, некоторым из нас, по крайней мере, удастся спастись. Если мы останемся вместе, нас вместе и поймают.

Спартак кивнул:

– В том, что ты сказал, есть доля истины. Однако я этого не поддерживаю.