Фавориты Фортуны

Когда дурацкая беседа с Птолемеем Кипрским закончилась, Нисса вышла под руку с гостем своего мужа, желая показать ему то место, где богиня Афродита явилась из морской пены, чтобы разбивать людские сердца.

– Она – моя прабабка в тридцать девятом колене, – сказал Цезарь, облокотясь на белую мраморную балюстраду, которая ограждала место рождения Афродиты от остального побережья.

– Кто? Конечно, не Афродита?

– Именно она. Я веду свой род от Энея, сына Афродиты.

– В самом деле?

Зеленые глаза, чуть выпуклые, пристально смотрели на Цезаря, словно искали некий знак этого ошеломляющего божественного происхождения.

– Истинная правда, царевна.

– В таком случае ты принадлежишь Любви, – промурлыкала дочь Митридата и дотронулась длинным пальцем до загорелой руки Цезаря.

Прикосновение подействовало на него должным образом, хотя он и не подал вида."

"– Я никогда не слышал, чтобы это истолковывали таким образом, царевна, но в этом есть смысл, – отозвался он, улыбаясь и любуясь горизонтом, где сапфир моря встречался с аквамарином неба.

– Конечно, ты принадлежишь Любви, имея такую прародительницу!

Цезарь повернул голову, и взгляды их встретились почти на одном уровне – такой высокой она была.

– Удивительно, – тихо молвил он, – что море пенится так обильно только в этом месте, хотя я не вижу никакой причины для столь бурного кипения. – Он показал сначала на север, потом на юг. – Видишь? За пределами ограждения пены нет!

– Говорят, что Афродита оставила пену здесь, чтобы она никогда не исчезала.

– В таком случае пузырьки – это ее сущность.

Цезарь сбросил тогу и наклонился, чтобы расстегнуть свои сенаторские кальцеи.

– Я должен омыться в этой пене, царевна.

– Если бы ты не был ее правнуком в тридцать девятом колене, я бы посоветовала тебе поостеречься, – сказала Нисса, следя за ним.

– А что, религия запрещает купаться здесь?

– Нет. Это просто неразумно. Твоя прабабка в тридцать девятом колене известна тем, что карает купающихся смертью.

Цезарь благополучно вышел на берег после погружения и увидел, что Нисса, покрыв прибрежную колючую траву своим платьем, лежит в ожидании. Один пузырек прилип к тыльной стороне его ладони. Цезарь наклонился и слегка прижал этот пузырек воздуха к ее по-девичьи гладкому соску. Он засмеялся, когда пузырек лопнул, а она вскочила, невольно задрожав.

– Ожог Венеры, – сказал он и лег рядом с ней, влажный и возбужденный от ласки таинственной морской пены, ибо он только что был помазан Венерой, которая даже предоставила ему для наслаждения эту великолепную женщину, дитя великого царя.

Когда Цезарь вошел в нее, то понял, что до него она не принадлежала еще никому. Соединились любовь и власть – высшее достижение.