Фавориты Фортуны

Цезарь пожал плечами.

– Я получил великолепную эскадру от Никомеда, царя Вифинии. Конечно, это уникальное достижение. И сразу пошли толки, будто мне удалось это лишь потому, что я стал любовником царя. В результате я вернулся в Рим не с репутацией храброго, талантливого и даже ловкого офицера. Я теперь известен как человек, продавший свое тело ради достижения цели, – проговорил он, не открывая глаз.

Аврелия не смягчилась от жалости, не вскрикнула от ужаса, не возмутилась. Она просто сидела молча, пока сын не открыл глаза, чтобы увидеть реакцию собеседницы. Их взгляды встретились – два трудных человека, способные скорее ранить друг друга, чем утешить, но готовые к разговору.

– Неприятность большая, – сказала она.

– Клевета.

– Конечно.

– Я не могу с этим бороться, мама.

– Должен, сын мой.

– Скажи мне как!

– Ты знаешь как, Цезарь.

– Честное слово, я не знаю, – спокойно сказал он, лицо его ничего не выражало. – Я пытался не обращать внимания. Но это очень трудно, поскольку я знаю, о чем каждый думает.

– И кто же пустил сплетню?

– Лукулл.

– О, понимаю… Ему поверят.

– Ему верят.

Она долго сидела молча, задумчиво глядя перед собой. Ее сын, глядя на нее, удивлялся ее самообладанию, ее способности отстраниться от личных переживаний. Наконец Аврелия заговорила, очень медленно, тщательно подбирая выражения и взвешивая каждое слово, прежде чем произнести его:"

"– Во-первых, не стоит обращать на это внимания. Иначе ты невольно ставишь себя в положение защищающегося. И показываешь, как много это для тебя значит. Подумай, Цезарь. Ты знаешь, насколько это серьезно в свете твоей будущей политической карьеры. Но никому не давай этого понять! Игнорируй. Хорошо, что это случилось сейчас, а не через десять лет. В тридцать лет значительно труднее смыть с себя такое пятно. За эти десять лет много чего произойдет. Но никогда больше не давай повода для подобного обвинения. Сын мой, тебе придется немало потрудиться, чтобы это забылось. – Тень улыбки мелькнула в ее великолепных глазах. – До сих пор твои похождения ограничивались женщинами Субуры. Я советую тебе, Цезарь, обратить свой взор на женщин более высокого статуса. Ты пользуешься у женщин сумасшедшим успехом, и отныне твое окружение должно знать о твоих успехах все. Заведи любовниц, но не среди таких куртизанок, как Преция, а среди знатных римлянок.

– Ты хочешь сказать, мне предстоит лишать девственности дочерей Домициев и Лициниев? – спросил Цезарь, широко улыбнувшись.

– Нет! – резко возразила мать. – Только не незамужних девушек! Никогда, никогда! Я имею в виду жен важных лиц.

– Edepol! – воскликнул сын.

– Клин клином, Цезарь. Другого способа нет.