Фавориты Фортуны

– Ты уверен, что у нас достаточно вина?

– Вина больше, чем достаточно, господин.

– Надеюсь, никакой кислятины?

– Только отличного качества. Те продавцы, которые могли бы всучить несколько амфор с прокисшим вином, слишком хорошо знают, кто покупатель. – Хрисогон улыбнулся, что-то вспомнив. – Я объявил, что, если мы обнаружим хоть одну амфору с прокисшим вином, их всех распнут, будь они гражданами Рима или нет.

– Я не хочу накладок, Хрисогон. Никаких недоразумений!

Но недоразумение, которое все же имело место, было вовсе не связано с народным праздником. Это касалось Далматики. Супруга диктатора приехала в Рим, сопровождаемая множеством знахарок – всеми, каких только сумела собрать Корнелия Сулла в городах по Аппиевой дороге, мимо которых они проезжали.

– У нее кровотечение, – сообщила дочь Суллы отцу.

На лице его явно было написано облегчение.

– Она потеряет ребенка? – быстро спросил он.

– Мы думаем, что может.

– Было бы очень хорошо.

– Согласна, что не будет трагедии, если она потеряет ребенка, – отозвалась Корнелия Сулла, которая не тратила эмоций ни на раздражение, ни на возмущение, ибо слишком хорошо знала своего отца. – Беспокойство вызывает сама Далматика, папа.

– Что ты имеешь в виду?

– Она может умереть.

Что-то ужасное мелькнуло в его глазах – дочь не могла понять, что это было. Сулла в отчаянии затряс головой и закричал:

– Он – предвестник смерти! И цена всегда оказывается самой высокой! Но мне наплевать, мне все равно! – Увидев удивление на лице Корнелии Суллы, он пришел в себя и фыркнул: – Далматика сильная женщина, она не умрет.

– Надеюсь.

Сулла поднялся:

– Раньше она не соглашалась приглашать его, но теперь ей придется позволить ему осмотреть себя. Хочет она этого или нет.

– Приглашать – кого?

– Луция Тукция."

"Когда несколько часов спустя бывший военный хирург ступил в кабинет Суллы, вид у него был мрачный. И Сулла, который прождал несколько часов в одиночестве, прошел за это время через все муки ада. Его свидания с Метробием всегда заканчивались каким-нибудь ужасным происшествием в семье. Это страшило Луция Корнелия, вызывало в нем чувство вины и покорности судьбе. Появление врача – одного, без Далматики – диктатор воспринял едва ли не с облегчением. Он не был уверен в том, что готов встретиться с женой лицом к лицу.

– У тебя плохие вести, Тукций.

– Да, Луций Корнелий.

– В чем именно дело? – спросил Сулла, кусая губу.

– Общее впечатление таково, что госпожа Далматика беременна, по крайней мере, она так думает, – сказал Луций Тукций. – Но я сомневаюсь, что она носит ребенка.

Рубцы на лице Суллы стали ярко-красными.

– Тогда что же там?

– Женщины говорят о кровотечении, но кровотечением в собственном смысле слова это назвать нельзя, – хмуро пояснил доктор.