Фавориты Фортуны

То же проделали великий понтифик (Метелл Пий Свиненок), rex sacrorum, царь священнодействий (Луций Клавдий), и еще двое главных жрецов: фламин Марса (принцепс сената Луций Валерий Флакк) и фламин Квирина (недавно назначенный Мамерк). Теперь, когда тело и одежда были церемониально чисты, жрецы подняли складки своих тог, лежащие на плечах, и покрыли ими головы. Как только они это сделали, их примеру последовали остальные.

Великий понтифик подошел к алтарю:

– О могущественный Юпитер Всеблагой Всесильный! Если ты желаешь, чтобы так обращались к тебе, назову тебя так, если нет – назову любым другим именем, какое ты изберешь! Прими жертву от твоего слуги Гая Юлия Цезаря, от того, кто был твоим фламином, а теперь желает искупить вину за свое неправильное назначение, которое он принял не по доброй воле. Он желает, чтобы ты знал об этом!

Свиненок выговорил все это громко, без единой запинки, и отступил назад, бросив яростный взгляд на Суллу, которому удалось сохранить строгое выражение лица. Эта безупречная речь стоила Свиненку нескольких дней упорной тренировки, более изнурительной, чем военная муштра.

Младшие жрецы сняли с вола цветы, золотую фольгу и тщательно скатали в плотный шар. Они работали, не обращая внимания на Цезаря, который выступил вперед и положил руку на влажный розовый нос своей жертвы. Темно-рубиновые глаза под сенью длинных густых ресниц, бесцветных, как кристалл, смотрели на Цезаря, и Цезарь не почувствовал дрожи недовольства при прикосновении.

Он стал молиться. Голос его звучал намного выше его природного тона, так что каждое слово доходило до самых дальних рядов присутствующих.

– О могущественный Юпитер Всеблагой Всесильный! Если ты желаешь, чтобы так обращались к тебе, назову тебя так, если нет – назову любым другим именем, какое ты изберешь! О великий бог или богиня – какой пол пожелаешь ты избрать, о ты, являющийся духом Рима! Прими, молю тебя, в дар это священное животное, которое я приношу тебе в знак искупления за мое неправомерное назначение твоим фламином. Молю тебя освободить меня от моих клятв и дать мне возможность служить тебе на другом поприще. Я подчинюсь твоей воле, но предлагаю тебе это самое лучшее, самое большое и самое сильное живое существо, надеясь, что ты удовлетворишь мою просьбу.

Он улыбнулся, глядя на вола, как казалось, с пониманием. Младшие жрецы выступили вперед. Цезарь и великий понтифик повернулись, каждый взял с треноги по золоченой чаше, а rex sacrorum – золоченый таз с пшеницей.

– Призываю к тишине! – громовым голосом крикнул Цезарь.

Наступила тишина – такая, что теплый и мягкий ветерок донес деловой шум от аркад, расположенных близ Форума.