Фавориты Фортуны

Если ты совершишь подвиги на поле боя, я и тебя возвеличу. Но если ты не справишься, я зарою тебя по уши в землю – так, как Гаю Марию и не снилось.

– Это справедливо, – сказал Цезарь, довольный решением.

– И еще одно, – лукаво взглянув на Цезаря, добавил Сулла. – Твой конь. Животное, на котором ты, будучи фламином Юпитера, повсюду разъезжал вопреки всем законам Великого Бога.

Цезарь весь напрягся:

– Да?

– Я слышал, ты намерен выкупить коня. Ты этого не сделаешь. Я приказываю тебе ездить на муле. Мул был достаточно хорош для меня. Он подойдет и тебе.

В голубых глазах, так похожих на глаза диктатора, вспыхнуло желание убить Суллу на месте. Но… «О нет! – сказал себе Цезарь. – Ты не поймаешь меня на этом, Сулла!»

– Ты воображаешь, Луций Корнелий, что я считаю ниже моего достоинства ездить на муле? – громко спросил он.

– Не имею ни малейшего понятия, что ты считаешь ниже твоего достоинства.

– Я – лучший наездник, – спокойно сказал Цезарь, – а ты, как я слышал, худший. Но если мул хорош для тебя, то для меня он даже более чем хорош. Искренне благодарю тебя за понимание. И за твою проницательность.

– Теперь можешь идти, – сказал Сулла, никак не отреагировав на выпад Цезаря. – Когда будешь уходить, пожалуйста, пошли ко мне моего секретаря.

Эта легкая вспышка раздражения слегка приуменьшила благодарность Цезаря за предоставленную ему свободу. «Не было ли это заранее обдуманным шагом? Кажется, Сулла с самого начала планировал закончить беседу этим гнусным условием про мула, – с удивлением соображал Цезарь. – Сулла не хочет, чтобы я был ему благодарен. Ему не нужно, чтобы сын Аврелии попал в зависимость от него. Один из Юлиев обязан одному из Корнелиев? Насмешка над патрициатом!» И, поняв это, Цезарь стал куда лучше думать о Луции Корнелии Сулле: «Он действительно меня освободил! Он дал мне жизнь, с которой я волен делать все, что захочу – или смогу. Он никогда мне не понравится. Но ведь было время, когда я чувствовал, что смог бы полюбить его».

Потом Цезарь подумал о Буцефале и заплакал.

– Сулла мудр, Цезарь, – сказала Аврелия, полностью одобрив решение диктатора. – Тебе предстоят большие траты. Ты должен купить белого вола, безукоризненного, без единого изъяна. А за такого придется заплатить не меньше пятидесяти тысяч. Угощение для всех жрецов и авгуров встанет тебе вдвое дороже. Потом – приобрести снаряжение для Азии. Да еще поддерживать свой статус. Я помню, как твой отец говорил, что младшие военные трибуны презирают тех, кто не может позволить себе роскошь и экстравагантность. Ты не богат. Доход от твоей земли накапливался со времени смерти отца. У тебя не было нужды тратить его. Теперь все изменится. Выкуп Буцефала – это лишние расходы. В конце концов, тебя не будет здесь, чтобы носиться на нем.