Фавориты Фортуны

И вдруг: «Нет!»

Все действо опять повторилось.

И снова: «Нет!»

Чувствуя себя выжатой, как стираная тряпка, но стараясь играть еще лучше, Аврелия в третий раз принялась умолять диктатора спасти жизнь ее сыну. Голос ее раздирал душу, руки дрожали. Юлия Страбона ревела во весь голос, Лициния выглядела так, словно сейчас присоединится к Юлии. Хор просящих звучал все громче и затих после третьего блеяния Мамерка.

Молчание. Сулла ждал, приняв позу, которую он явно считал позой Зевса, – грозную, царственную, торжественную. Наконец он встал, ступил на край подиума, где и остался, зловеще хмурясь.

Потом он вздохнул, но так, что этот вздох был бы услышан в самом заднем ряду кавеи, и поднял сжатые кулаки к потолку, усеянному великолепными звездами.

– Ну хорошо, пусть будет по-вашему! – воскликнул он. – Я пощажу его! Но предупреждаю! В этом мальчишке я вижу много Мариев!

После чего он, качнувшись, словно молодой козлик, соскочил с подиума и радостно запрыгал вдоль бассейна:

– О, мне это было необходимо! Замечательно, замечательно! Я не испытывал такого удовольствия с тех самых пор, как спал между моей мачехой и любовницей! Быть диктатором – это не жизнь! У меня даже нет времени посетить театр! Но это лучше любой пьесы, и я был режиссером! Вы все очень хорошо играли. Кроме тебя, Мамерк. Сначала ты все испортил своей praetexta, а потом стал издавать такие странные звуки. Ты зажат, дружище, слишком зажат! Ты должен постараться вести себя естественно!

Подойдя к Аврелии, Сулла помог ей сойти со скамеечки из цельного золота, после чего крепко обнял:

– Чудесно, чудесно! Ты выглядела как Ифигения в Авлиде, моя дорогая.

– А чувствовала себя торговкой в миме.

Диктатор совсем забыл про ликторов, которые с деревянными лицами стояли по обе стороны пустого кресла с крокодилами. Ничто в работе больше не удивит их!

– А теперь – в триклиний, и устроим вечеринку! – сказал диктатор, испугав всех стоявших перед ним. Одной рукой он обнял пришедшую в ужас Юлию Страбону. – Не плачь, глупенькая, все хорошо! Я просто пошутил.

Он выразительно посмотрел на Мамерка и подтолкнул к нему Юлию Страбону:

– Мамерк, возьми свой носовой платок и вытри ей лицо.

Затем Сулла вновь обнял Аврелию:

– Великолепно! Действительно великолепно! Знаешь, ты должна носить только розовое."

"Ослабевшая до того, что у нее дрожали ноги, Аврелия нахмурилась и сказала, глядя в пол:

– «Я вижу в нем много Мариев!» Лучше бы сказал: «Я вижу в нем много Сулл!» Было бы ближе к истине. Он совсем не похож на Мария, но иногда бывает очень похож на тебя.

Далматика и Корнелия Сулла ожидали снаружи, совершенно ошарашенные. Когда ушли ликторы, они не слишком удивились, но потом они видели, как уносят подиум и пурпурное покрывало, египетское кресло и, наконец, золотую скамейку.