Фортуна благоволит грешным

Как-то раз в дверь ее дома постучали, но для почтальона было слишком рано, а для торговца рыбой – слишком поздно.

– Баррет! – позвала Шарлотта.

Баррет, как обычно, находилась повсюду одновременно, но это означало, что в данный момент она никак не могла находиться именно там, где была бы полезна более всего. Шарлотта со вздохом отложила бумагу и перо. Пальцы ее были испачканы чернилами, но с этим сейчас ничего нельзя было поделать. Кто бы там ни стоял за дверью, ему придется с этим смириться."

"За дверью же стоял Бенедикт. Да-да, Бенедикт Фрост!.. В прекрасно сидевшем на нем темно-синем сюртуке он выглядел безупречно.

– Бенедикт!.. – выдохнула Шарлотта.

Он улыбнулся – и стал самым красивым мужчиной на свете. Когда же его улыбка поблекла и на лице появилось выражение неуверенности, он стал даже еще красивее.

– Мисс Перри… – Он поклонился. – Вы видите перед собой уже не «флотского рыцаря», а совершенно другого человека.

– Но почему… я его вижу? – в растерянности пробормотала Шарлотта. – И как вы меня нашли?

Бенедикт снова улыбнулся.

– Видите ли, после длительных переговоров в конце концов я отказался от звания «флотского рыцаря», и это означает, что я больше не могу жить в замке. Замок – это только звучало красиво, а в реальности там было не так уж хорошо.

– Да, конечно, но… – Шарлотта осеклась. Она прекрасно понимала, что отказ от звания «флотского рыцаря» лишил Бенедикта не только комнаты в Виндзорском замке, но также пенсии и половинного жалованья. То есть он остался совсем без средств.

– Что же касается того, как я вас нашел… Просто узнал, где вас искать, у ваших родителей. Я уехал из Строфилда вскоре после вас – как только они решили, куда именно отправятся.

– Понятно, – кивнула Шарлотта. Но понимала она далеко не все. Не таким Бенедикт был человеком, чтобы явиться к ней в расчете на ее благотворительность. И потом, этот его элегантный сюртук… – Давайте, Фрост, выкладывайте. Как ваши дела?

С немного виноватым видом от ответил:

– Я сделал то… чего клялся никогда не делать. Но у меня имелась веская причина… Я продал свою рукопись Джорджу Питману, вернее – заплатил ему, чтобы он опубликовал ее на условиях комиссии. Питман разрекламировал мои писания как увлекательнейший из романов, и книга продается очень даже неплохо. Я уже заработал несколько сот фунтов, и Питман просит меня написать продолжение.

– Но вы… – Шарлотта снова растерялась. – Вы же так упорно работали, и эта рукопись – ваша жизнь…

– Всего лишь небольшая ее часть. – Он показал большим и указательным пальцами, насколько малой была эта часть. – Так что я напишу еще кое-что… В любом случае от напечатанной книги гораздо больше пользы, чем от рукописи, просто занимавшей место в моем сундуке.