Ловушка. Форс-мажор

Козырев не придал особого значения этому совпадению, но несколько секунд спустя выяснилось, что зря…

Раскрашенный в традиционные, незалежно-самостийные тона, канареечный ментовоз с бортовой надписью «24 о/м Невского района», проигнорировав идущих впереди Паши нетверёзо-раскачивающихся мужичонков ниишной наружности, отчего-то притормозил именно рядом с ним. Со скрипом распахнулась задняя дверца, и вывалившийся из нее шрекообразный сержант дежурно козырнул:

– Вечер добрый. Документики, пожалста.

– Насчет «доброго» я бы с вами поспорил, сержант, – пробурчал Паша, привычным движением запуская руку в специально пришитый, потайной карман куртки, – вот только… Только…

На привычном месте ксивы не оказалось! В течение секундного шока на лбу у Козырева успела выступить обильная испарина, после чего он облегченно выдохнул, вспомнив, что удостоверение всего лишь сдано в дежурку. Самого страшного не случилось: ведь ксиву нельзя потерять – ее можно только проебать. Это вам любой мент подтвердит. Однако другая проблема заключалась в том, что других, общечеловеческих документов, у Паши, как нетрудно догадаться, тоже не было. Все правильно – на фига козе баян?

– Так что там у нас с документиками? – поинтересовался сержант.

– Извини, дружище. Случайно оставил и паспорт, и права в другой куртке.

– Бывает, – прокомментировал сержант, являя собой образчик полнейшего равнодушия. – Придется проехать.

– Ага, три класса церковно-приходской, – начал понемногу заводиться Козырев.

– Тогда читай. Видишь, что написано?

– И чем я могу быть полезен двадцать четвертому отделу милиции Невского района?

– А вот приедем на место, там и посмотрим.

– Мужики, а в чем дело-то? Я не пьяный, не обкуренный, общественного порядка не нарушаю, иду себе спокойненько на метро. Денег нет, труба села, взять с меня нечего. А?

– Залезай, по дороге доскажешь.

– И все-таки – на каком основании?

– Установление личности. Имеем законное право задержать на три часа. А будешь дальше кобениться, просидишь в обезьяннике до утра. Пока мы все альбомы с ориентировками не перелистаем.

– А вдруг ты на кого похож? А альбомов этих у нас, как у Льва Толстого книжек.

– Я вам и так, без альбомов, скажу. Я на папу и маму похож, – огрызнулся Козырев.

– Предпочитаю сатиру.

– Загружайся, сатирик. Или мне грузчиков попросить, чтоб подсобили? Но только учти, про «не кантовать» – это не твой случай.

«Э-эх, случись такая возможность, мои „грузчики“ тебя бы так „покантовали“! Не только родная мама, но и родная баба не узнала бы», – грустно подумал старший лейтенант милиции Козырев и обреченно полез в милицейский воронок. А куда деваться? Чего доброго и в самом деле получишь демократизатором меж ребер. Про ни за что.