Ловушка. Форс-мажор

– А я, между прочим, не подписывал ваше списание! Понятыми небось собутылники были? – не выдержал начальник. – И вообще, народ, давайте-ка поаккуратнее с аннексиями и контрибуциями.

– Да подавитесь… – натянув от недовольства футболку на подбородок, задул себе под одежду Егор. Заныканный цифровик он намеревался подарить знакомой девушке на праздник.

– Идем далее. В канцелярии явно назрел ремонт и отнюдь не косметический. Задачу поручаю… Сережа, тебе! – наметил рубеж обороны Торопов.

– Можете не сумневаться – агрессора остановим! – по-панфиловски пообещал опальный капитан Махно, которому постоянно вбивали в личное дело строгие выговоры. Правда, иногда, сугубо с эмоций, собирались награждать, но вместо этого просто снимали взыскания.

Есаулов пристально глянул на боевого товарища: «Ты только это… Не переусердствуй. Только за канцелярию разговор. Само здание побереги».

– Иванов, берешь на себя контрольные встречи с агентурой. Большинство душ мертвых, а действующих показывать ветераны не учили. Приказы понапишут! – продолжал раздавать указания зам. – Не зоопарк.

– Скорее, кунсткамера, – не удержался Вайсман.

– Миша, кто на сей раз будет за спецаппарат отдуваться?

– Здесь альтернативы неуместны: мой тесть со студентами.

Николай Фомич Остроганский-Свердлов, тесть Иванова, преподавал в питерском театральном училище. Был он человеком творческим, покладистым и запойным.

– Возражений нет, – обрадовался Есаулов. – В прошлый раз выручил – как главного редактора журнала «Человек и закон» сыграл!

– Система Станиславского – не попрёшь, – важно подтвердил Иванов.

– А тебе, Егор, руководство поручает наиболее ответственную роль нашего детского утренника «Ловушка для слонопотама», – продолжал Торопов. – Работа с ранее посланными заявителями и с отказанными отказными.

– Нормально разрулили! – того аж подкинуло. – Жидкое дерьмо мне хлебать!

– Параграф три Кодекса чести: сотрудник ОВД должен относиться к человеку, как к высшей ценности, гуманно, великодушно и милосердно. Ваша предупредительность к гражданам не является проявлением слабости, – сымитировал недавнее выступление на коллегии Вайсман.

– Да нас на пианине не учили! – вступился Махно.

– Любимых еврейских детей учат играть на скрипке. Я же, как изгой, с вами кантуюсь!

– Изгой же, это в Библии – не еврей, – задумался Торопов.

– Тьфу, ты… Олег Николаевич, «мама мыла раму», ну, честное слово! – сорвался Вайсман.

– Всё! За работу. Давайте, сворачивайте свои этнографические комплексы! – приказал Есаулов. – Переходим к нашим птичкам. Вопрос к специалистам-орнитологам: какое количество явных «глухарей» в данный момент насчитывается в нашем охотничьем хозяйстве?…

В начале десятого из подъезда вышли.