Аккадская формула

– Ну да, у него ведь тоже формально имелся допуск в это самое хранилище, – ответил Альфред, – Он, правда, утверждал, что никогда не бывал там, но сегодня это уже не так важно, не правда ли?

– Да, действительно, – Маркус кивнул.

– Ладно, – Альфред встал. – Предлагаю всем идти отдыхать. Завтра будет не менее трудный день. Сандра, вы правы, я, пожалуй, попрошу вас продолжить наблюдение за квартирой Йорковича. Маркус, вы сможете завезти завтра утром Сандру на пост?

– Конечно!– ответил тот.

– Вот, и отлично. Вы не хотите после этого поучаствовать в допросе Йорковича?

– Хотел бы, но мне сначала нужно заехать в контору, посмотреть, что и как, а после уж… Впрочем, если я что-то придумаю относительно Клавдии, мне все равно понадобится ваша помощь. Так что, я или сам приду, или же пришлю посыльного в управление полиции.

– Отлично! Договорились. Кстати, вот новый цветовой код, – Альфред положил на стол листок с цифрами и присвоенными цветами. – Мой код теперь – синий, белый и оранжевый. До завтра, друзья мои! Сандра, позвольте мне еще раз выразить вам мое искреннее восхищение вашим острым умом, наблюдательностью и расторопностью. Вы – лучший ассистент, с кем мне когда-либо доводилось работать.

Сандра улыбнулась и покраснела, а он слегка поклонился, и направился к выходу.

Альфред с минуту поворочался, а затем сел на кровати. Было совсем темно, явно далеко за полночь. По оконному стеклу струились ручейки: непогода за окном разыгралась не на шутку. Это уже был пятый раз, когда он проснулся, можно сказать, ни с того ни с сего. Хотя, конечно, причина все-таки была. Но это не были тяжелые кошмары или же обычная бессонница, какая, впрочем, чаще одолевает стариков. Нет, просто ему снился постоянно один и тот же, повторяющийся даже в мелких деталях, странный сон: к нему являлся маленький человечек, беззлобный, впрочем, и даже довольно доброжелательный. Он медленно подходил и, протянув свечу впереди себя, всякий раз вздыхал, а затем задавал один и тот же вопрос: «Ну, и что дальше?»

Первые два раза, собственно, Альфред не проснулся, лишь поворочался с минуту, и тотчас снова крепко заснул, но дальше все это стало настолько назойливым и странным, что уже даже начало походить на кошмар.

Впрочем, сны слегка изменялись. Например, в последующих снах, человечек стал также, молча, протягивать Альфреду четыре талера. В этот момент он и просыпался, словно бы вздрагивал. Деньги – понятно – сами по себе – дурной знак во сне, но во всей этой сцене было что-то еще, все было явно не так просто. За всем этим скрывалась какая-то неопознанная деталь, которая была крайне неприятной, словно соринка в глазу. И что именно это было, Альфред никак не мог понять.