Форк 1941

Эти двое «диссидентствующих» (термин из послевоенной истории уже прочно использовался Сталиным в своих размышлениях) в зафиксированной беседе рассуждали:

– …Вот этот наш потомок, при всей его узкой специализации и отсутствующем систематическом образовании – показатель того, как рванёт человечество вперёд в самом ближайшем будущем. Чем их интернет – всемирная информационная сеть есть в чём-то подтверждение на механистическом и электрическом уровне разделяемых Вами идеей о ноосфере, про которую сам Рожков и вспомнил…

В стенограмме крайне специфической беседы, заинтересовавшей Берию, было много чего крайне необычного не только даже для академиков, попавших в «20+» (термин закрепился с лёгкой руки попаданца, клеившего где нипопадя свои способы обозначений из будущего), но и неожиданного для Лаврентия и самого Сталина. Было весьма любопытно, что и у Капицы и у Вернадского и у кое-кого и допущенных со старорежимными замашками, снизился градус антисоветчины! А участие в большом деле, увлёкшее их – разбор и использование обрывков «знаний будущего» за пределами профильной для самого попаданца тематики компьютеров не оставляли им времени для брюзжания. Облик будущего, очевидно, по прежнему крайне пленял их воображение, а сам потомок и дискуссии с ним, изрядно примирили их с Советским строем!

Весьма неожиданный результат! Послевоенные успехи «того» Советского Союза, были неоспоримы, а восхищение потомка Победой СССР в «той войне» и последовавшем рывком СССР в космос, подняло большевиков в глазах «мини-диссидентов»… «…Бесспорная оценка плюсов коммунистического строя потомками…»!

Знакомство и общение Вернадского с попаданцем улучшило мнение старого академика об Советской власти и большевистской системе.

Угомонились и занялись делом – с удовлетворением отметил Сталин – но увы, до всех ныне живущих знания и уроки будущего не доведёшь.

Количество плевков в адрес «строя до семнадцатого» от Рожкова поражало. Потомок, при всем его немалом негативизме к советскому и коллективизму, считал его меньшим злом по сравнению с царской Россией, хотя и переживал по поводу гражданской войны.