Форк 1941

Однако приняв у себя правительство Польши, они вынуждены были и решать часть проблем граждан не существующего фактически сейчас польского государства.

Массе недовольных поляков нечего было делать в СССР! Пусть проваливают. Толку от несогласных не будет, а тем, кто сам, добровольно останется в СССР, работа найдётся. Как и гражданство и все права советских людей. Каждый сделает свой выбор.

Что касается отдельных личностей, ещё осенью сорокового пришлось делать нелёгкий выбор. После нескольких обсуждений с Берией и выслушивания мнения военачальников из «группы Мерецкова», изучивших боевой путь генерала Власова, тот остался командовать 99-й, «лучшей стрелковой дивизией Красной Армии», лучшей дивизией КОВО, которая, как и ином времени, получила переходящее Красное Знамя. Но мехкорпус он в январе 41-го не получил, хотя, по результатам боев начального периода войны на Западной Украине, стал командиром стрелкового корпуса.

Всё это время начальник особого отдела дивизии, а позже корпуса, получивший инструкции лично от Берии наблюдал за Власовым, решая вопрос «провокация ли сомнительные сведения о потенциальном предательстве советского генерала или в них что-то есть…». Тому ныне, похоже, не предоставится случай предать. Хотя… кто знает, война ещё в самом разгаре. Окружения и неизбежные потери и предательства есть и будут…

С фигурами меньше, о которых было известно из книг потомка, наподобие крайне неоднозначного «ходунка со стороны на сторону» Гиля, пришлось каждый раз решать вопросы индивидуально. Немало из них осталось на своих постах и рабочих местах. Вызывавшие большие сомнения были переведены на Дальний Восток, арестованы заранее были немногие, к которым нашлись большие претензии за другие дела.

В США, Рузвельту ушли как «разведывательные» сведения о Холокосте. Точнее, о постановке его на промышленную и методичную основу в Германии. Не полагаясь на дипломатические каналы, Берия по линии НКВД активизировал взаимодействие с «Джойнтом», куда были продублированы материалы о том

Насколько доверчиво к сведениям о тех ужасам формирующейся и уже работающей системы концлагерей и гостеррора Германии, в которую многие, даже среди евреев, не верили в эти годы, отнесутся те, кто получал эти данные, Сталина, в общем то, не слишком заботило.

О своих гражданах-еврееях СССР помнит, а как там, на западе, в англосаксонском мире и среди еврейских диаспор воспримут то, что было в предоставленных материалах – их дело.

Германцы уже вовсю реализовывали свои человеконенавистнические идеи. Как по отношению к евреям, так и славянам. И другим целям их машины террора под руководством Гиммлера в духе идей, среди которых «Нюрнбергские расовые законы» были лишь вершиной айсберга.