Форк 1941

Я лишь слегка покривилась вкусам публики будущего и скрепя сердце, признала, что уж очень завлекательны соблазны… но вот товарищи писатели… они явно сочли, что именно их «писательский цех», цех киношников, композиторов, музыкантов и театралов явно проиграл битву за души людей низкопробному… которое производили их коллеги в будущем.

Никита просто завалил их объёмом и «качеством».

Качеством «продукта».

За короткий промежуток времени на них обрушилась такая лавина сведений о литературе будущего, музыке, фильмах и компьютерных играх, что они с трудом переварили новое.

Я (да и другие в отделе) многое (хотя и не всё!) видела и слышала из звучавшего и крутившегося сегодня. Но это было между делом, от случая к случаю, чтобы расслабиться… и растянуто во времени…

Всё же культурный шок и футурошок. Термины придумали там же, в будущем.

Шолохов и Толстой, очевидно, уходили с встречи в некоторой прострации. Они так хотели увидеть культуру будущего… и они увидели! Просто грядущее и его «культурные высоты» оказались далеко не такими, каким представлялось нам всем. И уж совсем не такими, как мечталось и как провозглашалось в качестве целей с самых высоких трибун. Теперь, пусть и только наедине с собой, я смогла это признать.

Не знаю, как именно общение с потомком и всё рассказанное и показанное им сказалось на текущей работе товарищей писателей… но несколько дней спустя в «Правде» появилось совместное эссе от товарищей Шолохова и Толстого.

«Сегодня Германия – прокажённый Европы…»

Картины будущего, пусть и не того, каким оно нам виделось, это хорошо. Но сегодня идёт война…

Впрочем, «на писателях» жаркие «межвременные», как пошутил уже не Рожков, а кто-то из отдела, дискуссии, местами съехавшие в некрасивую ругань с крайне неприятным и тяжёлым идеологическим оттенком, который, казалось бы, окончательно заглох у нас к весне, только начались снова.

По настоящему полыхнуло в общении с товарищами «марксистскими философами» и товарищем заместителем председателя СНК СССР, бывшим прокурором СССР. Откровенно заведёнными рассказами о предыдущих беседах академиков с потомком и вынужденных до сего момента пробавляться книгами и прочим, но не имея возможности лично вцепиться в потомка, по макушку занятого своими профессиональными обязанностями.

Ну, сами же захотели к разговорам с ним сперва изучить всю доступные распечатанные «источники о будущем», вот и пропустили всех остальных вперёд. Готовились «прищучить пришельца» по полной!

Из предыдущего общения с Рожковым, из обрывков его фраз, я вынесла убеждение в том, что он испытывал некое сомнение в какой-либо пользе общения с вышеуказанными товарищами.

Так и вышло. Тяжёлый разговор с философами, председателем Госплана и «Ягуарьевичем» был.