Форк 1941

Сыграло свою роль снова заметка из ТМ 2003 года, что в честь Вишневского назван целый институт.

Будь потомок врачом с неким стажем, он мог бы кое-что добавить о последующих сомнениях в средстве и что эффективнее сработали сами рекомендации Вишневского по обработке раны и непроницаемость для микробов мази(линимента), который наносили поверх её. Но критика будущих времен относилась к ситуации «Активность мази против новых, мутировавших штаммов микроорганизмов тоже вызывала сомнения. А трибромфенолат в ее составе, скорее всего, действительно обладает антимикробной активностью.» Но случилась так, как случилось. Решение было принято, логика «первый раз в истории вышло отлично» сыграла свою роль и Вишневский попал в список желанием Сталина.

Вообще, многие решения принимались, исходя из отрывочных и куцых обрывков знаний из будущего. И если там, где потомок был профи, где материалы с компьютера точно указывали на что-то (типа новых месторождений) или, позднее, с бурным развитием средств ВТ, параллельно развивались ускоренными темпами линии связи – в подобных ситуациях прогрессорство реально осуществилось, а там, где принципиальных подсказок из будущего не было, существенного ускорения по сравнению с «миром Рожкова» не произошло…

Потомок, узнав о всех персоналиях допущенных к нему, испытал огромное разочарование. Некоторые из «новеньких», действительно были гениями и Рожков сделал для себя отчасти верный, отчасти скоропалительный вывод – «похоже, в голову Сталина запала идея соорудить после ВОВ нечто вроде истинного социализма с человеческим лицом»…

Сталин, крайне разочарованный и оставшийся в недоумении насчёт споров о генетике и довольно таки сбитый с толку поверхностным рассказом совсем не специалиста Рожкова, принял простое соломоново решение – «зарубил» в списке 3х академиков, имевших прямое отношение к делу – академиков Лысенко, Вавилова (того, кого спас от смерти попаданец) и другого Вавилова – физика, по причине родства со вторым.

Причем на факт было указано с такой решительностью, что Иоффе счёл за лучшее промолчать. Похоже, слова Берии (хоть и высказанные лично только Лысенко) – заниматься наукой и не впутывать государство в научные споры – было раздражённым решением, принятым наверху, и они уже разошлись среди многих. Сам Лысенко и разболтал… до Иоффе это тоже дошло.