Форк 1941

Выслушивая логику необходимости тех или иных кандидатур, когда их всё же пытался отстоять Иоффе. И изредка комментируя свой выбор. Вдвоём они справились со списком «сто+» достаточно быстро. Вот только похудел он в пять раз.

Кстати, список Иоффе был не только безжалостно иссечён, но и пополнен вождём двумя фамилиями. Его, в некотором роде «фаворит» Вознесенский и Вишневский, пошедший «в нагрузку» к Бурденко.

То, что в той истории Вознесенский станет академиком АН СССР в 1943 году, Сталин не знал, но про «Ленинградское дело» попаданец, слышавший «что-то» и запомнивший итог, заявив, что по общепринятой в будущем точке зрения, Вознесенский пал жертвой чьих-то интриг, успел разболтать во время личных встреч. Когда вождь тряс того на предмет «что ещё помните насчёт послевоенной истории», складывая вместе обрывки сведений из памяти попаданца и такое же вычитанное «там и сям» в материалах с компа.

Веру в Вознесенского Сталин предпочёл сохранить, тем более что текущий внутренний настрой в отношении данного товарища совпал с рассказанным Рожковым. Глава страны, победивший в жёсткой внутрипартийной борьбе 20х – 30х, счёл подобное – рассказ об интриге с печальным исходом вполне реальным делом. Но всё же сведения об Вознесенском – эффективном организаторе/топ-менеджере (как определил того через призму 2018-го Рожков) советской экономики во время ВОВ были главным аргументом. Так что Вознесенский, чья судьба (не у него первого, не у него последнего) поменялась от сведений и слов попаданца, по идее, должен был его благодарить. Но позже, узнав о своей судьбе в «иной истории», предпочёл просто не касаться этой темы при общении с кем-либо. В том числе и с попаданцем, перейдя с ним в общении на ровно-суховатый и деловой тон, избавленный от любой идеологии.

А ещё Сталин самостоятельно, без 8-го отдела и попаданца, наткнулся в фотокопиях «подшивки» сделанной для него на одну-единственную строку из ТМ 1948 года, из которых следовало что данный товарищ продолжал руководить Госпланом и после войны…

Отвлекаясь в сторону и забегая вперёд, стоит отметить, что в «этой» истории первый заместитель Председателя Госплана Сабуров не подменял какое-то время во ходе войны Вознесенского на его посту, а сразу занялся делами в образованном уже в конце 1940 года комитете по радиолокации, чему способствовали – в качестве спускового крючка – слова попаданца о значении радиолокации, подкреплённые сведениями с военных материалов на компьютере.

Возвращаясь к списку, помимо Вознесенского, в него попал по личному желанию Сталина, обратившего внимание на сведения из материалов попаданца про широкое использование «мази Вишневского» на фронте, её создатель.