Авоська с Алмазным фондом

Я зацепился за слова Игоря:

– Почему ты сказал: «Если на самом деле проводилась спецоперация»? Полагаешь, что рассказ Печенькина про то, как некий человек превратился сначала в Николая Петровича Попова, а затем в Вениамина Михайловича Вилкина, – ложь?

Горностаев начал аккуратно наматывать на вилку спагетти.

– Шут его знает. Самое вероятное – это самое невероятное. Но кое-что меня царапнуло. Леониду Сергеевичу велели помогать Вилкину? Да, это возможно. Но зачем его посвящать в суть операции? Так не делается. Его должны были вызвать в местный большой дом и сказать: «В Балуеве в скором времени появится Вениамин Михайлович Вилкин. Оказываешь ему содействие по всем вопросам. Отвечаешь за мужика и его родню головой. Понял? Исполняй». Печенькин, получив приказ, едет в свое Игнатьево, ничегошеньки об операции с террористами не зная, и, свистнув Горелова, объявляет: «В Балуеве в скором времени…» Далее по тексту. Петр, вообще, птица куриного полета, ему на такой должности секрета не доверят, он будет знать лишь свою узкую задачу, в нашем случае – следить, не появится ли в деревне посторонний человек, не станет ли он подбираться к Вилкиным. Ваня, Горелов всего лишь участковый, низшее звено. И он не сотрудник ФСБ, служит в МВД, а это две совершенно разные епархии, не особенно друг друга жалующие. За каким чертом Печенькин ему груду сведений о Вениамине разболтал? И откуда сам эти сведения раздобыл? Он же простой фээсбэшник, рабочая лошадка. Для местной милиции, конечно, он был высоко взлетевший орел, но для своего московского начальства один из тысячи муравьев, бегающих по тропинке. Это мое первое сомнение. Теперь о втором. Вениамин Михайлович держал мотель. Так?

Я кивнул. Игорь отодвинул пустую тарелку.

– Не кажется ли тебе странным, что человек, которому изменили личность, затевает бизнес, связанный с общением с людьми? Что, если в его гостиницу приедет некий новый гость и воскликнет: «Ба! Вы так похожи на Попова! Даже родинка на подбородке, как у него!» Всегда есть риск, что агента, сменившего биографию, кто-то узнает, поэтому люди, вынужденные жить под чужой личиной, стараются не маячить на виду. Вилкин получал пенсию, ему следовало затаиться в своем лесу, ухаживать за козами-курами-огородом. А он стал приглашать народ на охоту-рыбалку.

– Петр сказал, что у Вилкина отдыхали исключительно люди из Москвы, большие начальники, – добавил я.

Горностаев положил в кофе сахар.

– Ваня, я понятия не имею, где наши боссы расслабляются, но уверен: в Балуево, чистой воды тьмутаракань, они точно никогда не поедут. Хотя бы из-за того, что не захотят в сортир на улице бегать. Далее.