Фокус

И когда в голове торчат те проклятые фотографии, а я так и не придумала, как о них можно спросить. Не нашла ни единого повода увести разговор на тему «бывшей».

И именно так все сходит на «нет».

Совершенно глупо, но это происходит с тем, чем я дорожила больше всего. Даже смешно произнести вслух: кажется, меня угораздило влюбиться в человека, которого я почти не знаю. И это после того, как четыре года назад я твердо пообещала себе больше никогда не впускать никого в свое сердце, потому что мне снова сделают больно.

На практике, так уж получается, что я сама себя ударила — своим любопытством.

Я сижу в маленьком кафе на третьем этаже торгового центра, смотрю на свой любимый кофе с молоком и капелькой бейлиса, нетронутый шоколадный десерт и на телефон, который по привычке кладу на стол так, чтобы увидеть световой сигнал входящего сообщения. Пытаюсь работать над новой книгой — и ничего не получается. В голове то и дело всплывают шутки Андрея на тему моего «брутального Писающего демона» и хочется то смеяться, то плакать, то хватать телефон и писать глупости, вроде: «Прости, что я такая ревнивая идиотка, но, может быть, ты скажешь, что происходит?»

К сожалению, срок годности есть не только у овощей, конфет и мороженного, но и у неотправленных сообщений. Мое просрочено надели на полторы.

Я почти силой заставляю себя смахнуть ложкой шоколадную снежинку с пенной шапки капучино, делаю маленький глоток и замечаю отца, который как раз появляется в дверях и рыщет взглядом по залу в поисках своей нерадивой дочери. Вчера я впервые в жизни криво припарковалась и получила вмятину. А я, хоть и самостоятельная молодая женщина, но с машинами строго на «вы».

Папа подсаживается за мой стол и молча передает ключи от машины.

— Ты мой герой, что бы я без тебя делала, — говорю я, перетягиваюсь через стол и выразительно чмокаю его в щеку.

— А ты будь, пожалуйста, внимательнее за рулем. — Он тут же миролюбиво вскидывает руки, потому что у него не найдется аргументов против «это первое ДТП за два года водительского стажа, да и не ДТП вовсе». — Тут такое дело, Йо…

Обычно, когда он говорит что-то такое, речь точно пойдет не о бытовых мелочах, а о чем-то важном. Даже интонация у него становится «громко говорящая». Господи, надеюсь, они с мамой не разругались снова?

— Бабушка уже не молодая, ты знаешь.

Бабушка — это его мама. Единственная из живых родителей моих родителей. Маминых нет уже давно, а дедушка по отцовской линии умер несколько лет назад от инфаркта. И так уж получилось, что я — единственная внучка, хоть почти не знаю свою бабушку, потому что она живет за кучу километров в городе, где все время идут дожди и лениво гуляют туманы.

В том самом городе, о котором я запрещаю себе думать.