Фокус

— Сова, слушай… — Я хочу ее обнять, но она так сжимается, что любой физический контакт точно будет встречен в штыки. — Иногда случаются неприятности. Особенно у взрослых. Люди оказываются в беде. И им нужно помогать.

— Даже тиглы? — ворчит моя малышка.

— Даже тиглы, — нарочно не исправляю я. — И даже тигл нельзя выгонять на улицу посреди ночи, потому что там их могут обидеть. То, что она здесь, ничего не значит. Это просто на одну ночь и все.

Соня возится в кровати, потом медленно поворачивается и прячет нижнюю часть лица за ушами игрушечной совы.

— Обещаешь? — Уверен, что примерно с таким же лицом испанские инквизиторы брали клятвы отречься от ереси. Сказать «нет» просто невозможно. Только если потом сразу на костер.

— Обещаю, принцесса.

Может быть, я веду себя неправильно, но воспитание детей — это всегда лотерея. Узнать, угадал или нет, можно только намного позже, а до этого просто довериться интуиции. Самому, блин, ненадежному советчику.

— Почитай мне, — просит Сова и в знак примирения потихоньку двигается в мою сторону. — Про Храброго Совенка.

Я читаю медленно и обстоятельно, практически, вживаясь в роли, чтобы дочка отвлеклась от плохих мыслей и полностью окунулась в сказку. Сначала Соня смеется, иногда злится, но когда я подбираюсь к последним абзацам, моя личный Храбрый Совенок уже сладко спит, устроив щеку на ладошке, совсем как маленькая булочная фея. Теперь я точно понимаю женщин, которые пишут, что уровень милоты ребенка вызывает желание его укусить.

Когда выхожу из комнаты, в квартире полная тишина. Лена притащила с кухни плед и пару подушек и улеглась на диван, где, кажется, уже спит. Честно, я даже удивлен, что она не пользуется шансом, чтобы забраться в мою постель, хоть не единожды использовала этот прием и даже сегодня сразу встала в боевую стойку, стоило бросить один двусмысленный намек. Может быть, все-таки дошло?"

"После душа иду к себе и немного прикрываю дверь: так я точно не просплю ни один шорох — комната Сони через стенку.

Бросаю взгляд на телефон, который оставил на прикроватной тумбе на подзарядке, отсоединен от шнура и лежит на краю, как будто его положили слишком быстро. Его нельзя открыть без моего «пальца», но даже тот факт, что Лена снова совала нос в мою личную жизнь, моментально распаляет до желания растолкать Королеву и к херам собачьим вытолкать ее за дверь. И собственные слова, сказанные Соне о добре и правильности, кажутся до глупого смешными. Но я слишком хорошо себя знаю: если разбужу Лену взвинченным, то разговор как минимум будет на повышенных тонах, а это в первую очередь отразится на Соне.

Уже в кровати, когда открываю переписку с Йори, до меня доходит, что не только мне пришлось пообщаться с ее прошлым, потому что в вайбере осталась запись о входящем вызове.