Фокус

В конце концов, пока Антон не порвет Яну на тузиков, мы с Йори можем быть хорошими партнерами, и я точно знаю, что она не воткнет нож мне в спину. Не знаю почему, но в ее порядочности нет никаких сомнений. Сомнение у меня в принципе всего одно: что будет потом? Развод и?..

— Андрей, давай обойдемся без платья, — с ужасом в глазах просит Йори, хватая меня за свободную руку, потому что Соня вцепилась во вторую клещом. — К чему такие сложности?

— Ты уже выходила замуж? — Я знаю, что нет, мы это давно обсудили, но хочу, чтобы она сказала еще раз.

— Нет, — повторяет выдумщица.

— «Когда я буду выходить замуж, у меня будет красивое платье, самое лучшее» — твои слова?

— Я же не думала…

— Прости, маленькая, что я не идеальный жених из твоих снов, но, по крайней мере, платье могу тебе организовать. Самое лучшее, какое можно найти.

Йори как-то странно на меня смотрит, как будто я сказал что-то обидное. Но переспросить не получается: ее утаскивают в примерочную.

— Мне не нужна мама. — Соня громко сопит и с детской наивностью тянет меня к двери, видимо думая, что самое время бежать. — Мы сами по себе!

Жаль, что я не могу рассказать ей всю правду, хоть не уверен, что после этого что-то бы принципиально изменилось.

— Соня, иногда в жизни так получается, что не все будет, как хочется.

— Почему?

Святая простота. Я бы сказал, что влюблен по уши, что не могу жить без этой женщины и не хочу, чтобы она была слишком далеко, потому что тогда я могу потерять ее. Сказал бы, что когда людям хорошо вместе, то быть рядом — нормально, потому что в разлуке хреново. Я бы много чего сказал на самом деле, но я никогда не врал своему ребенку и не буду этого делать, даже чтобы успокоить этого маленького демоненка.

Потому что плакат с надписью «Холостяк» так и висит над моей жизнью, и я не готов его снимать. Даже ради симпатичной очаровательной малышки в смешных носках, чей ум до сих пор возбуждает меня не меньше, чем воспоминания о ее груди и языке на костяшках моих пальцев. И впервые в жизни просто плыву по течению, потому что сзади на всех парах несется зажратая крокодилица, которой я с удовольствием выбью зубы и вырву когти.

— Пожалуйста, не пугай Йори, — прошу я, вспоминая, что в прошлый раз это хорошо подействовало. — Она в чужом городе, у нее нет друзей и родители очень далеко. Есть только я и ты, и больше никого.

Наверное, я не самый плохой отец, хоть уже сейчас понятно, что наделал много ошибок, за которые еще придется расплачиваться, но, по крайней мере, у моей малышки доброе сердце, потому что она никогда не станет обижать тех, кто, по ее мнению, слабее. Пока остановимся на этом.

Йори выходит из примерочной в каком-то белом безумии, которое похоже на пористый зефир, и нам стоит лишь раз обменяться взглядами, чтобы понять — это вообще не то.