Флирт в Севильи

Он рассказывал ей о готовящемся завтра пикнике на природе и торжественном ужине, которым должна завершиться их работа. Примерно час спустя, она взглянула на Дронго.

— Почему ты так спокоен? — поинтересовалась Ингрид. — Ведь он ухаживает за мной у тебя на глазах.

— А что я должен делать? — поинтересовался Дронго. — Набить ему морду? Или выйти с тобой из-за стола. Мне кажется, что в таких случаях самое нормальное дать женщине самой выбрать, кого именно она предпочитает. Если тебе интересно с ним разговаривать, то можешь продолжать сидеть ко мне спиной. А если нет, значит, повернешься ко мне. Я думаю, это правильно."

"— Ты всегда так равнодушен? — нахмурилась она.

— Это не равнодушие. Я просто предоставляю право выбора женщине. Дерутся только из-за любимой женщины. Но если она не хочет быть моей любимой, зачем мне влезать в споры из-за нее? Разве я не прав?

— Ты эгоист, — сказала она, чуть подумав.

— Возможно, — согласился Дронго.

Но после этой перепалки она больше не смотрела в сторону французского фотографа, несмотря на его отчаянные усилия вновь привлечь ее внимание.

Ужин закончился в двенадцатом часу. Все помнили, что в три часа утра или ночи, кому как больше нравится, группа должна была выехать из отеля на утренние съемки.

До выезда оставалось не так много времени. Гарсиа решил остаться в отеле, чтобы подготовиться к утренним съемкам. Все расходились довольные друг другом.

Рута Юльевна сидела с французским продюсером проекта, и было заметно, что их разговор только начался. Ингрид нетерпеливо дернула Дронго за рукав.

— У нас есть три часа, — сказала она, глядя ему в глаза, — кажется, мы можем подняться ко мне или к тебе.

— По всему отелю сейчас работают камеры, — напомнил Дронго, — нас могут увидеть. Я не хочу тебя компрометировать.

— Ничего, — улыбнулась она, — мне будет приятно. Здесь уже все друг друга настолько скомпрометировали, что дальше некуда. Круминьша уличили в приеме наркотиков, Балодис не просыхает от пьянства. Про Руту я не говорю. Лена с Эугеном тоже не ангелы. Я думаю, что Гарсиа больше не будет принимать группы из Латвии.

— Надеюсь, что ты ошибаешься.

Дронго пошел за ней и увидел, что фотограф делает ему отчаянные жесты.

— Подожди, — сказал Дронго, — сейчас я вернусь.

Он повернулся и подошел к молодому человеку.

— Вы говорите по-английски? — спросил его фотограф.

— Говорю, — кивнул Дронго.

— Извините, что я вас позвал. Меня зовут Анри. Вы старше меня и гораздо опытнее. Скажите, как вам удается нравиться молодым женщинам? Вы сказали ей во время обеда несколько слов, и она потеряла ко мне всякий интерес. Я не обижусь, только скажите, что именно вы ей говорили?

— Никакого секрета, Анри. Я сказал, что обычно даю женщине самой выбирать — с кем она хочет быть.