Флирт в Севильи

А второй холл, более просторный, находился на несколько ступенек выше и вел к лифтам, во внутренний дворик, к ресторанам, барам и на крутую лестницу, уходившую вверх.

— Доброе утро, — весело поздоровался Гарсиа.

— Наш новый эксперт по вопросам безопасности, — представил Дронго Балодис.

Гарсиа повернулся к Дронго, и на его лице мелькнула некая тень раздражения. Он понял, что отныне главным мужчиной в группе будет именно этот высокий мужчина в элегантном костюме.

«Нужно будет переодеться», — подумал Гарсиа, протягивая Дронго руку.

У него была пухлая ладошка с короткими пальцами. Лилия Омельченко тоже протянула ему свою руку. Когда Дронго поцеловал руку и гримеру, Рута Юльевна демонстративно шумно прошла мимо него и спустилась вниз, к выходу.

В микроавтобусе место нашлось всем. Он был рассчитан на девять мест в четыре ряда. Три ряда кресел по два места и последний ряд, где было три кресла. Гарсиа предложил Руте Юльевне место в своем автомобиле, и она, благодарно кивнув, ушла вместе с испанцем. Остальные стали садиться в микроавтобус.

Эуген Меднис сложил свою аппаратуру в багажник и, пройдя в салон, уселся в последнем ряду. У него были длинные, соломенного цвета волосы.

Лилия села у окна и предложила Дронго место рядом с собой.

— Вы из Москвы? — восторженно спрашивала она. — Тысячу лет не была в Москве. Говорят, что там сейчас очень красиво.

— Ничего красивого, — лениво процедил сквозь зубы Эуген Меднис, — я там недавно был.

— Никогда не дашь спокойно поговорить, — накинулась на него Омельченко. — Скажите, — снова обратилась она к Дронго, — вы давно прилетели в Севилью?

— Вчера вечером, — ответил Дронго.

— Вы бывали здесь?

— Да. — Он старался отвечать достаточно кратко, но Лилия не успокаивалась. Этот мужчина явно волновал ее воображение.

— И вы можете показать мне Севилью? — осторожно спросила она, значительно понизив голос.

Дронго чуть усмехнулся.

— Обязательно покажу, — пообещал он. — А вы давно работаете с агентством Зитмйниса?

— Давно. — Она подвинулась ближе, и ее грудь уже касалась его плеча. — Вы говорите по-испански?

— Немного понимаю, — ответил он. — Вы давно знаете всех остальных?

Лена Доколина оглянулась на них, улыбнулась, но ничего не сказала. Она сидела во втором ряду с режиссером. Рядом с Ингрид в первом ряду расположился вошедший в салон последним Балодис. Позади Дронго и Лилии Омельченко, сидевших в третьем ряду, устроился Меднис."

"— Давно, — прошептала Лилия. — Здесь все немного чокнутые. Поэтому не обращайте внимания.

— Почему чокнутые? — шепотом спросил Дронго.

— Работа такая, — улыбнулась Омельченко, — каждый считает себя звездой первой величины. А у нас только одна звезда — это Витас Круминьш. Остальные ничего из себя не представляют.